Чтение онлайн

Индус и Глыба сразу перестали улыбаться, как только меня увидели — верно, выражение моего лица заставило их забыть все заготовленные к моему возвращению шутки. А потом мы втроем вернулись к мертвецу.

— Прямо шаурма тебе готовая! — сказал Индус, осматривая покойника. — Даже признать нельзя, кто таков.

— Смотрите, пацаны, — произнес Глыба, рассматривая содержимое рюкзака, — да тут целый арсенал!

Мы глянули. Рюкзак был полон пачек пистолетных и винтовочных патронов, упаковок осколочных гранат М406 для подствольника и сигнальных ракет — все «мейд ин ненаша», с английской и немецкой маркировкой. А еще в рюкзаке оказались несколько отличных боевых ножей, армейские турникеты С-А-Т для остановки кровотечения, и два профессиональных набора слесарных инструментов, тоже иностранные.

— Что он тебе еще сказал? — странным тоном спросил Индус.

— Просил брата младшего спасти, который с ним был. Толяна какого-то.

— Это из Копачей он полз, так?

— Ага.

— Мешочек этот надо нашим передать, — сказал Индус, — чувствую я, тут дело серьезное по всем статьям. Глыба, глянь, ПДА у него есть?

— Есть, но обжаренный по всем правилам кулинарного искусства, — Глыба продемонстрировал нам оплавленный ПДА бедняги.

— Короче, делаем так, — резюмировал Индус. — Глыба, тащи мешок жмурика Добродию, доложись, что и как, а мы с Малым до Копачей прогуляемся, посмотрим, что там случилось.

— Сейчас? Ночь на дворе.

— До утра этот самый Толян может не дожить, я так думаю, — Индус повернулся ко мне. — Ты как?

— Да вобщем, я за, — ответил я. Меня так захватило происходящее, что я даже не думал о возможных опасностях ночных шатаний по окрестностям Янова.

— Ну и славно. Тогда пошли. Может, еще успеем живую душу у Зоны отвоевать.

Ночная прогулка по Зоне вышибает хмель из головы лучше любого вытрезвителя. С другой стороны, был бы я трезвый, я, наверное, никогда бы не согласился на план Индуса. Пьяным, как известно, море по колено, вот и отправились мы в Копачи. Но обо всем по порядку.

Итак, простившись с Глыбой, мы с Индусом двинули к деревушке Копачи. Индус велел мне идти впереди, и это вызвало у меня подозрение, что сталкер задумал использовать меня, как отмычку. Но Индус, догадавшись, о чем я думаю, тут же объяснил мне, в чем дело.

— Со снорками встречался когда-нибудь, Малой? — спросил он. — Сто пудов, не встречался, тогда бы понял, что к чему. У этих козлов манера затаиться где-нибудь за камушком, а потом сзади прыгать на последнего сталкера в колонне. Верняк атака. Ты только гайки бросай и далеко вперед не убегай, а то потом придется с тебя горелую корку отковыривать.

До Копачей, маленькой совершенно разрушенной деревни на северо-запад от Янова было, по словам Индуса, километра три. Недалеко, но большая часть пути шла через заболоченную местность, заросшую камышовником и высокими кустами — самые излюбленные убежища всякой дряни, начиная от слепых псов и заканчивая химерой. Удивительно, но ночную прогулку не только мы затеяли — едва мы отошли от Янова где-то на километр, впереди увидели огни фонарей. Навстречу нам шла группа сталкеров, человек шесть.

— Чего по ночам шастаете, божьи люди? — поприветствовал нас один из них. — Артефакты ищете, или на задницу приключений?

— Человек у нас потерялся, — сообщил Индус. — Не встречали никого по дороге?

— Неа, — ответил сталкер. — Нынче Зона как вымерла, тишина кругом. Вроде только со стороны Копачей час назад стрельба какая-то слышалась. Не к добру это, не к добру.

— Спасибо и на этом. Доброй дороги!

— Слыхал, Малой? — спросил меня Индус, когда мы отошли от сталкером. — В Копачах стреляли. Чую, опоздали мы.

— Может, вернемся?

— Можно и вернуться. Покойник нас не осудит, что брательника его не нашли, мобуть, они уже на том свете встретились и над нами, дураками, посмеиваются.

— Сколько еще до Копачей?

— Километра два. Быстрым шагом за четверть часа дойдем.

— Пошли, — решительно сказал я. — Надо найти человека.

— Альтруизм — штука похвальная, — изрек Индус. — Топай, я за тобой.

Я едва не сказал в сердцах, это была его, Индуса идея переться на Копачи и выяснять, что там случилось, но удержался. Мы пошли дальше, по вязкой глинистой земле, всматриваясь и вслушиваясь в ночь. Было странно тихо, лишь временами шелестела листва деревьев под порывами ветра. В таком спокойствии было что-то пугающее. Но именно благодаря этой тишине я услышал — именно услышал, — находившуюся впереди «Жарку».

Это было тихое шипение, которое издает уже перекипевший чайник, если оставить его на выключенной конфорке. Естественно, в темноте я не мог разглядеть обычное для этой аномалии колебание воздуха, но самое странное — я и пламени-то вначале никакого не видел. Шипение явственно приближалось. Размахнувшись, я швырнул очередную гайку подальше, и в ночи полыхнула слепящая огненная вспышка. В следующий миг шипение перешло в мощный гул, и будто выросший из земли столб оранжевого огня с пугающей скоростью пошел прямо на нас.

— Влево! — заорал Индус, хватая меня за рюкзак.

Я едва не свалился, завопил, сделал несколько семимильных шагов, и почувствовал, как мои ноги уходят в трясину, а вокруг меня — ледяная вода, обжигающая даже сквозь комбинезон. Я даже не успел прийти в себя, а «Жарка» с громким гулом, напоминающим гудение ацетиленового резака, прошлась по тропе, на которой мы только что стояли, превращая в пепел камыши и кусты ивы и дрока. Раздался душераздирающий вопль — похоже, какой-то мутант попал в «Жарку», — и после этого все стихло. Еще минуты две мы с Индусом напряженно вслушивались в тишину ночи, но ничего не услышали.

— Кажись, все, — сказал Индус с удовлетворением в голосе. — Сильный был парень.

— Это ты о чем? — спросил я, стараясь не стучать зубами от холода.

— О покойнике. Если он в эту «Жарку» угодил, то с такими ожогами и такой кровопотерей еще почти полтора километра до Янова полз. Крепыш!

— Слушай, я сейчас льдом покроюсь. Уж не знаю, что хуже — изжариться или замерзнуть.

— Зато протрезвеешь до конца. Я так совсем протрезвел, могу в суде выступать… Пошли!

Теперь Индус шел впереди, а я, следуя за ним, внезапно вспомнил одну историю, полубыль-полуанекдот, которую рассказывали сталкеры на «Скадовске». Якобы несколько лет назад объявился в Зоне один сталкер по прозвищу Железный Дровосек, который хвалился всем своим комбинезоном особенным — мол, его комбинезон, хоть с виду и обычная «Заря», но модифицировали его на каком-то секретном оборонном предприятии, и защищает он от всех аномалий, какие только в Зоне существуют. Сталкеры, естественно, Дровосеку не верили, посмеивались над ним. Но однажды кто-то увидел, как Железный Дровосек разгуливает в аномалии «Котел», ищет артефакты, вокруг него языки пламени пляшут, а ему хоть бы хны — гуляет и гуляет, дело свое делает. Естественно, все захотели такие же комбезы и начали просить Дровосека — организуй и нам такой прикид! А стоил такой вот чудо-комбинезон, не много не мало, тысячу бачей. Ну, Дровосек согласился помочь, собрал с каждого по сто зеленых и исчез аж на два месяца. Ждали сталкеры, ждали, и решили, что кинул их, паразит, развел на деньги, как лохов. Ошиблись — наконец, появился Дровосек и с ним некто Кириллыч, мужичок испитого вида. Оказалось, что это и есть гений, который чудо-модификацию делает. Как разложил Кириллыч перед сталкерами свой прайс-лист, так ахнули все — чего там только нет! Внутренний усиленный экзоскелет, который при попадании в «Трамплин» от разрыва вдвое защищает, термослой, особо надежная система отчистки воздуха, активный пси-контур, который, как мужичок говорил, никакой контролер не осилит. И все за тысячу баксов. Сталкеры и спрашивают Дровосека: «Ты что ж два месяца ждал, чертушка?» А Дровосек им: «Не мог я раньше Кириллыча сюда привезти. Я был в запое, а он в дурке лечился».

— Ты что ржешь? — услышал я недовольный шепот Индуса.

— Да так, историю одну вспомнил.

— Не шуми, к Копачам подходим.

Я вздрогнул: и у меня, и у Индуса ПДА засигналили одновременно. Это могло означать только одно.

— М-мать! — заорал Индус. — Вот и тишь тебе! Бегом!

Это был первый в моей сталкеровской биографии случай, когда я оказался далеко от надежного укрытия в момент приближения выброса. Надо ли говорить, что неслись мы с Индусом во все лопатки, позабыв обо всем, рискуя угодить в аномалию или еще куда — но страх перед выбросом буквально помрачил нам разум. Все, что я видел, так это спину Индуса, который несся в нескольких метрах впереди меня, как пришпоренный, громко матерясь и проклиная Зону и все на свете. Вокруг нас уже были какие-то бревенчатые полуразваленные домишки и обветшавшие заборы — видимо, мы уже были в Копачах. Ни одна из этих руин не могла быть укрытием от выброса, очевидно, так что мы бежали дальше, спотыкаясь и не обращая внимания на потрескивание счетчиков излучений. Сейчас было не до радиации.