Чтение онлайн

Снайпер не торопился. Видимо, проверял, наповал он меня сделал, или нет. Я лежал, обливался потом — и ждал. Очень долго ждал, а потом услышал где-то внизу тихие осторожные шаги.

Снизу меня не видно. Перекрытие потолка из бетонных плит, так что и очередь с первого этажа меня не достанет. Но убийца знает, где я, обязательно полезет на чердак, чтобы убедиться в моей смерти, а это значит…

Значит, мне надо попробовать дотянуться до автомата. Медленно, очень медленно я придвинул руку к тайнику, нащупал автомат, так же медленно потянул на себя. Потом так же медленно дотянулся до магазина — попался пустой. Второй оказался снаряженным. Внизу было тихо — снайпер не торопился лезть на чердак. Я, затаив дыхание, прислушивался к звукам с первого этажа. А потом решился: осторожно перекатился на спину, сжимая автомат в правой руке, а магазин в левой. Вставлять магазин в оружие нельзя, будет щелчок, снайпер может услышать и тогда все, хана полная. Я не выберусь с лесопилки, сто процентов. Нельзя спугнуть гаденыша…

Снова послышались шаги, и негромкий голос спросил:

— Ну что, Ахмад?

— Тихо, — ответил другой голос, с сильным кавказским акцентом. — Уже час тихо. А фонарь горит.

Двое, подумал я, замирая от ужаса. Двое, а может, и больше. Все, допрыгался. Я даже не заметил, как проглотил флэш-карту. Ну, запора теперь можно не опасаться, не доживу…

— Готов, — сказал первый голос. — Иначе бы уже выдал себя.

— Сам полезешь, или мне его обшмонать? — спросил кавказец.

— Вдвоем лезем. Я впереди, ты за мной.

— Добро.

Внизу вспыхнул фонарь, захрустели осколки стекол под тяжелыми шагами. У них пара секунд, чтобы добраться до лестницы, еще секунды три-четыре — чтобы по ней подняться. И столько же у меня, чтобы не ошибиться, потому что любая ошибка означает смерть.

Луч фонаря заплясал — мои враги начали подниматься по лестнице. Я дождался, когда лестница заскрипела под их ногами, крокодилом развернулся на брюхе к чердачному люку. В нем уже показалась голова в шлеме экзоскелета, потом появились плечи. Луч фонаря заплясал по чердаку и погас. Все верно, зачем ему фонарь, если мой горит.

Раз — я вогнал магазин в гнездо автомата. Два — передернул затвор. Три — вскинул оружие и нажал на спуск.

Грохот выстрелов потряс весь чердак. Короткий вопль, треск дерева, звук падающих тел, взрыв ругательств. Гранаты в тайнике Бандуры были с вкрученными запалами. На то, чтобы схватить гранату, выдернуть чеку, подскочить к люку и швырнуть гранату вниз, на первый этаж, мне понадобилось не больше двух секунд.

Шарахнуло так, что весь дом будто подскочил на фундаменте. Наступившая тишина была такой полной, что мне показалось — взрыв разорвал мне барабанные перепонки. Я сидел, держа люк на прицеле автомата и ждал, когда уроды полезут наверх. Уж не знаю, сколько я так просидел, прежде чем понял, что на этот раз остался в живых. Только когда ночной ветер совершенно унес толовую гарь, и стало ясно, что внизу живых душ больше нет, я спустился на первый этаж.

Трупов было два — один в экзоскелете, второй в натовской камуфлированной броне. Такого качественного и дорогого снаряжения я в Зоне еще ни у кого не видел. Кто бы ни послал эту парочку, денег на их экипировку не пожалели. На полу валялось их оружие, тринадцатизарядный чешский пистолет CZ100 и винтовка, которую я вначале принял за «Винторез», но, присмотревшись, узнал еще более навороченную пушку — ВСК-94. Я даже не сомневался, что именно из этой винтовки убили Бандуру. Мертвец в экзоскелете лежал навзничь, задрав кверху ноги, второй ничком, скорчившись, видимо, не сразу его смерть прибрала. Я снял с него шлем. Типичный кавказец, голова бритая, лицо сухое, горбоносое, с черной бородой. Я хорошо приложил его гранатой: кровь из ушей, носа и рта залила ему всю камуфлу, бронежилет был изорван осколками. Второй покойник был славянином, хотя судил я только по светлым усам: моя очередь, выпущенная с десяти метров, считай, что вслепую, превратила верхнюю часть головы в месиво. Изготовленный украинской оборонкой спецназовский экзоскелет «Сармат» от модифицированного «Калашникова» Бандуры не защищал совершенно. Зрелище было не самое приятное, и меня вывернуло наизнанку. Успокоившись и придя в себя, я все-таки попытался обыскать трупы. У обоих покойников в карманах и сумках стандартный сталкеровский набор: патроны к оружию, сигареты, аптечки, бинты, сухие пайки. Странно, но оба были без ПДА. Взрыв моей гранаты искорежил винтовку кавказца, но пистолет был в полном порядке, и я сунул его в свою сумку. Медлить больше не имело смысла, да и опасным становилось — только сейчас до меня начало доходить, что к этим двоим может присоединиться подкрепление, и я гарантированный труп. Подняв отброшенную взрывом лестницу, я вскарабкался на чердак, забрал вещи из тайника и дунул с лесопилки во все лопатки. Страха я уже не чувствовал. Все, что я испытывал, так это ужасную усталость и удовлетворение. Ведь я все-таки отомстил за Бандуру.

После бодрящего километрового кросса я, убедившись, что погони за мной нет, забрался в кусты подальше от дороги и, отдышавшись, открыл банку из-под кофе. Артефакт был совершенно мне незнаком — неправильной формы, величиной с биллиардный шар и совершенно черный. Настолько черный, что казалось, будто он поглощает свет. Когда я взял его в руку, мне даже показалось, что ночь, и без того темная, стала еще темнее. Радиации странный артефакт не излучал абсолютно, что тоже было необычно. Я сунул артефакт обратно в банку, а банку в рюкзак, достал сигареты и закурил. Возвращаться на «Скадовск» я не собирался — все мое барахло было при мне. Да и опасно было там появляться: не исключено что компаньоны выследивших меня убийц поджидают меня на сухогрузе. У меня был только один вариант — немедленно отправляться на «Янов». Если мне повезет, к утру я уже буду на подходах к станции. А дальше — как Бог рассудит.

Богдан Юрьевич Добродий уставился на меня тяжелым взглядом и долго разглядывал, будто пытался рассмотреть мои внутренности.

— Малой, говоришь? — наконец, произнес он. — Говорил про тебя Миха, было дело. С чем пожаловал?

— Вот с чем, — я вытащил из рюкзака кофейную банку и поставил на стол. Капитан вытряхнул артефакт на ладонь, быстро глянул на меня и вздохнул.

— Чего вздыхаешь? — буркнул я.

— Она это, «Звезда Полынь», — сказал долговец. — Значит, все верно. Не наврал твой друг.

— О чем это ты?

— О деле. Уговор у нас с ним был один, чтобы вопросов потом лишних не было. Вижу теперь, что он был прав, а я нет.

— Слушай, капитан, ты не темни, пожалуйста. Мишка другом мне был лучшим, а его какие-то гады кокнули. Чувствую, из-за ваших долговских дел убили. Так что если хочешь, чтобы я вам помогал, выкладывай все, что знаешь, или я пас.

— Ты для начала расскажи мне, что у вас там случилось.

Я рассказал. Добродий слушал внимательно, не перебивал.

— Значит, двое их было, — произнес он, хлопнув ладонями по столу. — Документов не было у них?

— Никаких. Одного Ахмадом звали, на кавказца похож.

— У наемников всякого народа полно. Даже негры есть. И за каким хреном в Зону подались, ума не приложу.

— Думаешь, наемники это были?

— Может быть. А может просто уркаганы продвинутые. Трепанул где Бандура про свои находки, вот и сели ему на хвоста, подлюки. Однако боевой ты парнище, от матерых киллеров на Затоне ушел, да еще и мозги им повыпускал. — Добродий сунул артефакт обратно в банку. — Что тебе Бандура рассказал?

— Ничего. Он в тайнике для меня флэшку оставил, с нее я кое-что узнал.

— А где флэшка?

— Проглотил я ее, когда снайпер по мне шмалять начал.

— Разумно, — похвалил долговец. Подошел к двери, выглянул наружу, закрыл ее и вернулся к столу. — Садись. Будем разговаривать.

— Давно пора, — я опустился на шаткий хромоногий стул. — Только, чур, начистоту, капитан. Я должен все досконально знать.

— Учти, инфа секретная, разглашению не подлежит.

— Не боись, я человек неболтливый и непьющий. Что за дело?

— Слыхал про американцев, что в апреле этого года в Зоне исчезли?

— Не приходилось.

— Ладно, постараюсь вкратце объяснить ситуацию, — Добродий сел за стол, положил руки перед собой, сцепив пальцы. — В апреле, числа пятого, если не ошибаюсь, нашему начальству был звонок из Киева. Звонил один большой чин из СБУ и предупредил, что в Киев приехал сам Ник Лоулесс, репортер АВС — короче, пиндосовская мультимедийная звезда. Мол, собрался он делать репортаж о Зоне. Вся эта тема на уровне высших правительственных шишек проходила, и наше руководство вроде как американцам добро дало на поездку. С Лоулессом был оператор Броуди, два амбала охраны и переводчица, наша девчонка, Ксения Дрозд — ее к группе Лоулесса уже в Киеве приставили. В Киев американцы прилетели четвертого числа, а в Зону собирались восьмого, когда все документы будут готовы. Правительство предложило американцам охрану, но Лоулесс внезапно заартачился и заявил, что охрана им ни к чему, у него свои маринз на все руки мастера. И я тут, заявил, с мирной миссией, типа у меня будет все окей. Короче, так журналюгу и не уговорили, но втихаря нам позвонили — у нас с СБУ хорошие, хоть и негласные контакты налажены, — и попросили прикрыть янки, чтобы их тут местная живность, четвероногая и двуногая, не покоцала. В Киеве надеялись, что американец покрутится на Кордоне, ну в Затон смотается, или к нам, на Янов, но дальше в Зону не полезет. Ошиблись, — Добродий вздохнул. — В апреле Лоулесс поперся на Свалку, потом на Росток. Там мы его немножечко так под опеку взяли, ненавязчиво конечно. Генерал Воронин сам с ним встречался, объяснял ситуацию. Лоулесс тогда и попросил организовать ему экскурсию на Янтарь — уж очень ему на местную фауну хотелось взглянуть. Естественно, Воронин отказался такое сафари устраивать и серьезно так намекнул американцам, что это слишком опасно.