Чтение онлайн

– Бумажная медитация, – так он называл своё хобби.

После ночного похода в Останкино, Храмцов с Эллой вновь уединились в захламлённой квартире на Таганке. Они устали, не раздеваясь, завалились вдвоём поверх покрывала просторной кровати, обнялись и уснули. Около одиннадцати дня их разбудил телефонный звонок.

Элла нашарила трубку радиотелефона на полу возле тапок у кровати, не открывая глаз, просипела в микрофон:

– Да-а? Вам кого? Кого?! Опять?! – И бросила трубку верзиле на живот.

– Что? – прохрипел Храмцов. – Телефоны падают! – и сложил спросонья сворку микрофона трубки. Снова захрапел. Телефонная трель подняла его в сидячее положение.

– У аппарата, – буркнул он в трубку. Долго слушал. – Теперь два слова, Виктор Палыч: когда и где?

– Уходишь? – спросила Элла, болезненно поморщилась слюнявому поцелую любовника в щёку, накрыла израненное лилово-жёлтое лицо краем покрывала. – Новый шеф к ноге требует?

Храмцов, молча, обувался в коридоре. Жалкая, помятая, взлохмаченная, сонная, вечная ассистентка, словно кукла, связанная бабушкой на спицах из старого шерстяного носка, выглянула из-за косяка двери.

– Позвони, – попросила она.

– Вернусь к вечеру, – буркнул Храмцов.

– С пятнадцати я на монтаже… если не уволили.

– Не посмеют.

Храмцов сунул в руки Эллы видеокассету «Бетакам», запакованную в полиэтиленовый пакет, перевязанный скотчем.

– Материал с чистыми диалогами трёх ублюдков. Спрячь, вдруг пригодится? Шантаж и страховка. На всякий!.. Дубль с музыкой отдам Дорошину.

– Будь осторожен, – прошептала Элла. – Время бандитского беспредела.

– Вау! Обо мне беспокоятся? – удивился Храмцов.

– Муторное чувство со сна. Будто смотрела красивое представление, но закрыли занавес и всех актёров, тут же на сцене умертвили.

– Б-р-р! Больное воображение, да? А у меня впечатление: начинаем новую красивую жизнь.

– Начинаем? – уточнила Элла. – Множественное число?

– Через три дня улетаем в Грецию. Ты – со мной.

– Я тут при чём? – удивилась Элла.

– При ком. При мне. Кстати, твой Сиротин назначен исполнительным продюсером проекта. Летит с нами. Снимаем полный метр с французами. Бюджет – несколько десятков миллионов. Баксов.

– Круто, – согласилась Элла. – У меня зарубежный паспорт кончился.

– Сделаем. Новые возможности.

– Гарнизов пригласил в программу на ОРТ. На целый год работы, – зловредничала Элла, пытаясь пробудить в Храмцове здоровую ревность.

– Что ж, выбор за тобой, ассистентка. Пока, – ответил Храмцов, развернулся и вышел из квартиры.

Элла обиженно вывернула нижнюю, синюю, опухшую губу.

– Пока. Самое большое Ку, какое только встречала! Он не собирается больше стучаться в дверь, заходит, когда пожелает. Ах, как хочется уговоров…

Интерес к жизни подогревается, как было сказано ранее, деньгами и женщинами. Французы украли у Дорошина миллионы и пропала с конкурса девушка «номер семь», за которой «светили» контракты ещё тысяч на триста долларов. Коммерсант был чрезвычайно возбуждён и расстроен. Хотя выглядел элегантным, как грозовая туча при галстуке, но орал в телефон словно буйный директор вещевого рынка:

– Два дня! Хорошо – три! Найдёшь, майор, и – на доклад! Как найдёшь, – так и ладно! Хоть в кусках! Голову тащи, чтоб я убедился! Отпишу тогда французам форс-мажор и накручу даже с дохлой актёрки проценты!.. Жива она, жива! Не могли её в мешке с «Подковы» вынести. Не могли! Охраны – выше крыши! На каждом выходе! Всех башляю! Сама ушла! Ногами! Сама! Уверен! Подстава!

Храмцов вошёл в просторный кабинет Дорошина в сопровождении каштановой секретарши. На этот раз изящная девушка была в полупрозрачной блузке, в мерцающих брючках, туго обтягивающих бёдра и прочие женские прелести.

Дорошин раздражённо махнул рукой, чтоб все покинули кабинет, не мешали важному разговору. Наглый гость вольготно завалился в глубокое кресло, подниматься не собирался. Секретарша беспомощно топталась рядом. Храмцов шутливо прихлопнул себя по колену, присаживайся, мол. Девушка с ненавистью фыркнула, строптиво притопнула ножкой.

– Тащи кофе, Каштанка, – буркнул Храмцов, – и не огрызайся. Видишь, важные гости пришли.

Дорошин швырнул трубку на аппарат.

– Где шатаешься?! – рявкнул он.

– Спал… с ассистенткой, – пояснил Храмцов. – У вас секретарша немая?

– Почему? – удивился Дорошин, с удовольствием оглядел стройняшку. Девушка по-прежнему топталась за креслом с развалившимся Храмцовым.

– Кофе попросил.

– И что? – усмехнулся Дорошин.

– Не даёт, – прогудел Храмцов.

– И мне… не даёт, – осклабился Дорошин.

– Виктор Павлович! – возмущённо воскликнула секретарша, крутнулась на каблучках, чтобы уйти, распахнула дверь.

– Вернись, – тихо и угрожающе приказал Дорошин.

Секретарша загорелась румянцем по самые корни волос. Храмцов заметил, как побелели её поджатые губки. Когда девушка повернулась лицом к шефу, взгляд её был спокоен.

– Можешь идти, – прошипел Дорошин. – Принеси кофе главному оператору.

– О как! Круто! – восхитился Храмцов ни сколько своему назначению на высокую должность, сколько фельдфебельской муштре прекрасного пола.

– Только так, – сказал Дорошин, когда секретарша аккуратно прикрыла за собой дверь. – Изо-всех дыр попёрло характером! И даже кроткая Леночка, гляди-ка, божья коровка, взбрыкнула! Скину обратно в Комсомольск, будет там по четырнадцать часов хвосты рыбам рубить на рыбзаводе!

Конец ознакомительного фрагмента.