Чтение онлайн

– А вы, пан Войцеховский, себя не любите? У зеркала часами не простаиваете? – наконец-то взглянул на него Михаил.

– Поторопитесь, пан Богдан! По-моему, мы с вами на бал едем, а ради нас его начало переносить никто не станет! – не зная, чем парировать, кинул в его сторону Станислав. – А нам ещё, брат, километров тридцать пути…

– Всё, Станек! Всё! Не беспокойся! Не заставлю себя долго ждать, – метнулся Михаил в сторону своего второго чемодана, стоящего на полу комнаты. Присев около него на корточки, он освободил его от ремней, откинул крышку и тут же наткнулся на небольшую фотографию в красивой деревянной рамке.

На фото были запечатлены два мальчика в возрасте лет десяти: один златокудрый и кареглазый, второй синеглазый, с кудрями черных волос. Это были два друга, Станек и Михаська. В белых матросках и белых шортах, в белых бескозырках на головах, они, положив руки на плечи друг другу, стояли плечом к плечу и широко улыбались своему фотографу и своему завтрашнему дню.

– Наш с тобой портрет, Станек, – тепло улыбнулся Михаил. – Везде его с собой вожу, – поставил он рамку с фото на стол…

– Я тоже это наше фото везде с собой вожу, – ответил ему Станислав.

– Помнишь, братишка, где нас сфотографировали?

– Конечно, помню! – улыбнулся Станислав. – Это мы в Питере около пароходной пристани сфотографированы. Как раз перед тем, как мой дедушка собрался нас с тобой на пароходе по Неве катать.

– Правильно говоришь…

– Хорошее было время, – приуныл Станислав. – Еще дедушка был жив…

А Михаил тем временем, снова присев около своего раскрытого чемодана, начал что-то старательно в нём выискивать, при этом всё о чём-то сосредоточенно раздумывая. Наконец, недоумённо пожав плечами, обратил свой взор в сторону Станислава, сидящего в кресле с сигарой в зубах…

– Станек, неужели ты и в правду ни разу не задумывался о женитьбе? – спросил он его. – Неужели так и останешься на всю свою жизнь в холостяках? Только серьезно…

– Не знаю, что и сказать, Михаська. Беда моя в том, братишка, что чувство притяжения к женщине я испытываю только до тех пор, пока завоевываю её. А как завоюю, она мне уже неинтересна. Хотя-я-я… что в этом сложного… Только помани любую из них, и она уже у твоих ног. А дальше… Дальше всё так предсказуемо!.. Скука адская…

– А какая бы барышня тебя устроила для серьезных отношений? – спросил его Михаил.

Станислав призадумался… Потом, пожав плечами, тихо вымолвил: «Откуда я знаю… Пойди тут, угадай…»

– Ну, все-таки…

Не зная, что ответить, Станислав погрузился в раздумья… Нащупывая в глубине души верное направление в сторону образа той, единственной, которая устроила бы его на все сто процентов, он то капризно морщился, то вдруг, как бы с кем-то не соглашаясь, отрицательно качал головой, то… недвусмысленно улыбался, а то… очень заинтересованно к кому-то внутри себя прислушивался… Наконец…. удовлетворённый поиском образа своей единственной, воскликнул: «О, да!.. Именно такая панночка меня бы вполне устроила!..»

– И какая же она, братишка? – всё продолжая что-то отыскивать в своем чемодане, с улыбкой на устах поинтересовался Михаил. – Познакомь меня поскорее с ней…

– Ну-у-у… прежде всего, она должна быть с чувством собственного достоинства, но не гонористая, – затянувшись сигарой, принялся размышлять Станислав…

– Это как?

– Должна знать себе цену, при этом оставаясь уважительной к людям.

– Понятно! – качнул головой Михаил.

– Слушай дальше и не перебивай! – кинул в его сторону недовольный взгляд Станислав…

– Молчу…

– Итак, дальше… Должна быть наделена от природы разносторонними талантами.

– О, нет… Не думаю, что так бывает, Станек…

– Почему?..

– Потому, что где много талантов, там нет ни одного настоящего!.. Разносторонней бывает только бездарность. Известная для всех истина, брат!..

– Неужели?.. – сдвинув к переносице брови, призадумался Станислав.

– Именно так, братишка…

– Хорошо! Пусть будет наделена только несколькими талантами, однако склонна развивать в себе и множество других, до поры до времени таящихся в ней.

– Принято!.. – продолжая перебирать какие-то свои вещи в чемодане, улыбался Михаил.

– А ещё… – продолжил Станислав, – хотел бы обрести в ее лице приятного собеседника, с которым можно было бы о чём-то поговорить, поспорить, пофилософствовать, наконец!.. Для этого она должна быть эрудирована и красноречива.

– О, да… пофилософствовать ты любишь!..

– Дальше слушай и не перебивай!.. – выпустил в потолок струю сигарного дыма Станислав.

– Всё!.. Молчу!..

– Итак… – продолжил он, – дама моей мечты должна на всё иметь свою точку зрения и не бояться высказывать её даже тогда, когда она, её точка зрения, в корне отличается от мнения большинства. Для этого, конечно же, она должна быть искренна, логична и непременно объективна. Должна быть непредсказуема, чтобы быть разной, не то быстро наскучит мне… Должна быть изысканна в красоте и манерах, чтобы ей всегда хотелось любоваться. Умела бы красиво кушать, чтобы не вызывать к себе отвращения в этот момент. А ещё, должна иметь чувство юмора, что её в корне бы отличало от других женщин, как правило, не наделённых этим даром. Должна быть опрятна во всем! Я очень брезглив… А еще должна быть целомудренна, при этом пробуждая в мужчине огромную силу сексуального влечения к себе.

– О, Станек, из всего перечисленного тобой следует, что тебе предстоит очень сложный путь в поисках той, которая своей внешней красотой и привлекательностью, великим умом и изящными манерами сразит тебя наповал и заразит хворобой страсти нежной. Я правильно тебя понял? – тихо рассмеялся Михаил…

– Несомненно!!! – выпустил в потолок очередную порцию сигарного дыма Станислав.

– Не знаю, что и сказать-то тебе на это, – вдруг призадумался Михаил. – Знаю только одно: что на таких ярких, редкостных по своей сути женщин с предубеждением смотрит церковь.

– С чего это?..

– Как это, с чего?! Потому, что видит в них зло и дьявольское наваждение…

– Ай!.. Предрассудки все это!.. – отмахнулся от его слов Станислав. – Лично мне только такую барышню и подавай! Такую, и только такую!.. И все тут!..

– Ну, хорошо… допустим, заполучишь ты от своей судьбы такую уникальную во всех отношениях женщину. В таком случае, не боишься ли стать предметом огромной зависти со стороны других мужчин? А ведь зависть, братишка, это страшная штука! Очень страшная… Разрушительная вещь, скажу тебе…

– Нет! Не боюсь! На мой взгляд, лучше быть предметом зависти, выбрав для себя уникальную женщину, нежели предметом сострадания, выбрав для себя никчемную дуру!.. Да, кстати, – потя гивая сигару, продолжал размышлять о своем женском идеале Станислав, – есть еще один немаловажный аспект, который мог бы простимулировать мой интерес к подобной даме. Это великая сложность в её завоевании. О-о-очень великая, братишка! Очень!!!

– Что?.. Что ты сейчас сказал?! – крутя в руках какие-то носки, вытянутые им из недр чемодана, ошарашенно посмотрел на него Михаил. – Великая сложность в её завоевании? Я правильно тебя понял?..