Чтение онлайн

– Сегодня уж точно моя возьмёт! – Яромир встал перед стариком в боевую позу и встряхнул руками, всем видом показывая, что он готов к борьбе. – И ты сам тогда пойдешь корову доить!

– Ох, посох не под рукой! Всыпал бы тебе по самое не хочу! Но уклад, есть уклад: кто первым на траву ляжет, на том и двор! – старик густо свёл разросшиеся пучками брови. – Правда, пока ещё мне ни разу не довелось испытать на себе такого счастья… Оже, сынка, нападай! Авось, сегодня твой день?!

Яромир попытался ухватить старика за руку, но увлёкся и забыл про ноги, чем его опытный соперник и воспользовался. Рывок, движение тела вперед и вот ноги Яромира оказались выше головы, а сам Яромир – на земле. Старик хоть и был на вид уже в преклонном возрасте, но здоровья и мастерства в ратном деле ему было не занимать.

– Ну что, богатырь, бодрит землица-то? – старик с легкой улыбкой протянул руку Яромиру. – Рано тебе бахвалиться. Учиться ещё и учиться!

В стороне пригона громко заржал и застучал копытами по новым березовым пряслам конь Траян, будто бы смеясь над очередным поражением Яромира.

Яромир же бросил на него косой обиженный взгляд, принял помощь старика и поднялся с мокрой от росы травы.

Конь, явно расстроенный, что всё так быстро закончилось, фыркнул, зашлепал губами и отошёл в дальний угол загона, где, в отличие от обычных деревенских лошадей, завалился на подстилку из сена, специально подложенную для него стариком.

Странная лошадь, но, за прожитую со стариком жизнь, Яромиру довелось повидать вещи куда более чудные, чем лежащий конь.

Солнце едва показалось из-за горизонта, а небо уже залилось ярким красно-розовым заревом, предвещая собой особенно знойный день.

– Погоди, будет ещё время! – обиженно ответил Яромир старику, сбросив для него бадью в колодец. – И тогда, хоть раз да окажешься на земле и будешь сам всю бабскую работу выполнять…

– Ишь ты какой! А ты меньше уши развешивай на то, оже тебе эти олухи деревенские талдычат. Ты на нашем дворе баб когда-нибудь видал?! Вот и аз нет. – старик отодвинул Яромира от ворота и сам принялся крутить железную ручку, поднимая бадью. – И аки мы вдвоём живем, то и всю работу по хозяйству тоже сами делаем и для себя! Не заглядывайся на то, аки люд простой дела ведёт. У них свой уклад, у нас – свой. Жизнь может так извернуться, оже ты сам всякую работу делать уметь должон и не важно – бабская она или нет.

Старик вытащил бадью и выплеснул воду на Яромира, вздрогнувшего от неожиданности.

– Хороша водица? – улыбнулся старик и снова бросил бадью в колодец. – Вот и зверью так же было. Негоже слабых обижать. Они-то тебе ответить ничем не могут.

Яромир бросил взгляд на баню, где кот и пес вылизывали мокрую шерсть, злобно поглядывая в его сторону. После укора старика Яромиру стало неприятно, но поучительно.

– Э-эх! – старик перевернул очередную бадью уже на себя. – Ну-ка, сынка, подай мой рушник.

Яромиру далеко ходить не пришлось, так как он заранее всё подготовил и уже стоял рядом со стариком, держа сухое полотенце в руках.

– Какой другой дед сел бы себе на печи, – старик благодарно кивнул и стал медленно отирать тело от воды. – ноги свесил и понужал тебя, молодого! Аз же, покуда сила позволяет, хоть раз тебя в труде одного оставил?

Яромир не ответил и виновато потупил взгляд.

Ведь и правда, старик никогда не чурался работы: и дров сам нарубит, и в огороде, и во хлеву – всегда во всем Яромиру помогал, хотя деревенские старики лишний раз за мотыгу не возьмутся, покуда кто рядом помоложе есть. Так у деревенских заведено – старость всегда в почете. Вот что им и остаётся: сидеть на лавочках, дымить трубочки, поучать молодых, да с тоской вспоминать оставленные за плечами зимы.

– То-то… Да и не по мне это – бока отлёживать, пылью и паутиной порастать. А так – всё по-честному. К землице припал? Вот и топай коровой заниматься, покуда до выкупа в деревню успеть хочешь.

Женили деревенского кожевника Ерёму на дочери кузнеца Аяра – Алесе. Старика с Яромиром тоже пригласили. Только старик наотрез отказался идти и Яромира до последнего отпускать не хотел. Но все-же, по ему одному известной причине, передумал и разрешил Яромиру отправиться одному.

– Отец, может всё-таки со мной пойдешь? Как никак нас браться нас обоих звали… – Яромир припал к земле и сделал несколько отжиманий. – Братья трепали, что на свадьбах забавы всякие бывают… песни там, пляски. Ох бы поглядеть, кто из вас в борьбе ловчее: ты или Рознег.

– Ещё бы с деревенским старшиной аз мастротой не мерился. – возмутился старик, потягиваясь из стороны в сторону. – Старшина хоть и знает толк в сече, но он же обиду страшную затаит. Прикажет и люди платить нам перестанут. Оже мы тогда с тобой делать будем? Запомни: с таким людом, аки Рознег, дружбу нужно крепкую держать и не гневить понапрасну.

– Эх… – расстроенно выдохнул Яромир, встал и принялся делать наклоны к ногам. – Но я бы ничего не пожалел, хоть раз увидеть…

Яромир поймал на себе пристальный, холодный взгляд старика и тут же осёкся. Старик всегда так смотрел, исподлобья, когда Яромир делал или говорил то, что тому было не по нраву. Поэтому, во избежание выслушивания долгих нравоучений, а того хуже нахождения на свою голову незапланированной работы, лучше было просто замолчать и заняться уже имеющимися делами.

– До коли аз тебя еще вразумлять буду? Не по мне это – с деревенскими якшаться. Тем более перед кем-то там силой кичиться. – старик, не любивший разговоров о жизни за пределами их двора, ещё сильнее нахмурился и повысил голос. – Аз тебя отпустил?! Поклонись, доделывай обещанное и топай, а меня не трогай! Или ты дома остаться захотел? Так это аз тебе быстро устрою! Работы кругом ещё непочатый край!

– Отец, смилуйся, – Яромир встал напротив старика, сделав самый жалобный вид на какой только был способен. – Я и так из кожи вон лез… за три дня работы на две недели наперёд переделал. Можно же…, ну хоть раз?!

В стороне громко заржал Траян, словно поддерживая мольбы Яромира.

Старик молча окинул Яромира грозным взглядом, посмотрел на Траяна, закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдох, после чего продолжил, но уже нормальным, спокойным голосом:

– Так уж и быть! Ты славно потрудился и за остальным хозяйством аз сам пригляжу. Разрешаю вернуться на третий день. А мне и здесь любо – в тишине и спокойствии! Ты же – пошевеливайся! На Ярилин день солнце особо быстро поднимается… Но, сначала, не забудь за воду и корову.

Старик зашёл в сени и через мгновение вернулся в красивой рубахе с косым воротом, украшенным древним письмом. В руках он держал искусно отлитый железный гребень.

Рубах такого покроя Яромир никогда не видел на деревенских, а старик одевал её исключительно на Ярилин день.

И хотя Яромир был обучен общей грамоте и письму, но совершенно ничего не смыслил в письменах древних.

Старик лишь говорил, что это слог «старых», а кто такие эти старые – говорить наотрез отказался.

Старик подошёл к загону и отворил для Траяна калитку.

Конь поднялся, махнул гривой, вытряхивая из неё запутавшуюся в длинном волосе солому, и медленно вышел во двор.

– Ну, вот и ещё один круг пролетел… Ты помнишь, какой сегодня день? – старик с любовью потрепал коня за морду.

Траян тряхнул гривой и слабо заржал.

– И аз его не забыл. – вновь заметно помрачнел старик, запустив пальцы в золотые волосы Траяна. – Пойдем, златогривый, причешем тебя. Яромир!

Яромир, только что повешавший мокрые полотенца на прясла и собравшийся идти в сени за подойником, оглянулся на зов старика.