Чтение онлайн

— Принимается, — одобрил предложение Науйокса Гейдрих, заранее предчувствуя, что хоть этим он отомстит Канарису за несговорчивость. — Очень важно доказать, что досье хранилось в архивах СД…

— И что кто-то из сотрудников, обуреваемый корыстными побуждениями, похитил досье, снял фотокопии этих документов и решил продать их Советам.

— А что? — Вопрос Гейдриха звучал благосклонно, отчетливо выражая согласие. — Действуйте. Но если вы думаете, у вас в запасе месяцы и годы, то это будет самой непоправимой ошибкой в вашей жизни. У вас в запасе — только дни и даже часы, мой дорогой Альфред!

— Я вас отлично понял, штандартенфюрер. Как-то мне довелось побывать на одной вечеринке, где был русский офицер. Он, естественно, перекрыл все нормы насчет шнапса и стал горланить советские песни. Мне особенно врезались в память такие слова: «Кони сытые бьют копытами!» Считайте, что я уже превратился именно в такого коня!

— Не в коня, а в жеребца! — громогласно хохотнул Гейдрих. — В вашем молодом возрасте это в самый раз! За всеми этими прозаическими делами не забывайте, Альфред, что немецкие женщины должны, не уставая, рожать и рожать истинных арийцев! А для этого нужны породистые жеребцы!

Науйокс знал, что любимый конек Гейдриха — сексуальные темы похабного толка, и попросил разрешения покинуть кабинет…

И сразу же для Науйокса началась горячая страда. Прежде всего он устремился на поиски гравера. Это оказалось гораздо более сложным делом, чем он предполагал. Даже те граверы, которые исправно работали на службу безопасности, как выяснилось при ознакомлении с их «творчеством», ни к черту не годились для предстоящего дела. Науйокс обратил свои взоры на архив национал-социалистической партии, где ему предложили на выбор пять кандидатур. Наконец-то он отобрал себе гравера, стоявшего в списке последним. Этим избранником оказался некто Франц Путциг. Науйокс, ознакомившись с характеристиками гравера, убедился в его благонадежности. Впрочем, в этом его убедили не столько бумаги, сколько собственная интуиция. А интуиция редко подводила Науйокса.

Его удивило лишь необычное заявление Путцига. Глядя в лицо Науйокса большими, выпуклыми, поблекшими глазами, в которых светилась искренность, гравер негромко, но внятно сказал:

— Я выполню то, что вы хотите. Но лишь при исполнении двух моих условий. Вы даете мне письменное подтверждение, что я делал эту работу по вашему заданию. И второе. Я не приму от вас никакого вознаграждения.

— Чем объяснить такое бескорыстие? — Науйокс был поражен.

— Я хочу отдать свой скромный труд партии.

«А у него есть голова на плечах, — мысленно похвалил гравера Науйокс, хотя желание этого Путцига получить письменное подтверждение вызвало в нем острое недовольство и не входило в его планы. — Неужели он не понимает, что, завершив работу, он преждевременно отправится в путешествие на небеса? Такие свидетели, даже самые преданные, крайне опасны».

— Кроме того, — продолжал гравер уже деловым тоном, — мне потребуется несколько пишущих машинок с такой же клавиатурой, как в штабе вермахта. И разумеется, машинка с русским шрифтом, точно такая, какими пользуются теперь в Кремле.

— Не беспокойтесь, — заверил его Науйокс, — это уже наши проблемы. Вы будете обеспечены всем необходимым. Главное — результат.

«Что касается русской, да еще и кремлевской машинки, то это задачка посложнее, — прикидывая возможные варианты действий, подумал Науйокс. — Ничего, и этот орешек нам по зубам».

(И впрямь «орешек» удалось расщелкать с помощью белоэмигранта князя Авалова, который весьма активно сотрудничал со службой безопасности, обеспечивая себе благодаря усердному стукачеству возможность хотя бы изредка посещать рестораны.)

— Но прежде я хотел бы убедиться в вашем мастерстве, — сказал Науйокс граверу, когда все необходимое было доставлено.

Он протянул Путцигу лист документа, на котором в конце текста стояла подлинная подпись Тухачевского. Путциг бережно принял лист и удалился в отдельную комнату. Не прошло и четверти часа, как он появился на пороге и вручил Науйоксу два листа бумаги.

— Сравните, прошу вас, — потупив глаза, произнес Путциг. Науйокс уселся в кресло, положил листы рядом, пристально рассмотрел две подписи: подлинную и поддельную.

«Невероятно! — едва не воскликнул он вслух. — Полнейшее сходство!»

Но граверу он сказал сдержанно, не выдавая своего восторга:

— Я принимаю работу. Партия воздаст вам должное и за ваше мастерство, и за ваше бескорыстие.

И тотчас же помчался к Гейдриху.

— Да вы просто волшебник! — прокричал Гейдрих. — Превосходный результат!

Он еще долго любовался подделкой и наконец, утихомирив свою радость, протянул Науйоксу какой-то список.

— Вот имена и подписи офицеров, которые должны упоминаться в документах, — уже по-деловому сказал Гейдрих.

Науйокс срочно передал список Путцигу и через четыре часа получил готовую работу. Текст письма Тухачевского был выполнен безукоризненно, оставалось проставить на нем необходимые штампы и сделать фотокопии.

Тот, кто, по замыслу Гейдриха, должен был изучать попавшее к нему досье, не смог бы не поверить в его безусловную подлинность. В сфабрикованных документах упоминались такие известные лица, как генерал-полковник Сект, его преемник на посту главнокомандующего рейхсвера генерал Хайс, генерал Хаммерштейн… Почти на каждой странице имелись пометки тех, кто знакомился с документами. Главное же состояло в том, что, ознакомившись с досье, можно было прийти к непреложному выводу: немецкие и советские генералы сходились во мнении, что их армии были бы куда более мощными, если бы можно было избавиться от сжимавшей их в стальных тисках партийной верхушки. Лишь записка Канариса, адресованная фюреру, получилась излишне многословной. Гейдрих приказал сократить ее и стал размышлять, удастся ли ему убедить Гитлера подписать заготовленный ответ Канарису: подделать подпись фюрера не осмелился бы никто.

— Не забудьте вложить в досье расписки советских генералов в получении крупных денежных вознаграждений за передачу вермахту секретных данных о Красной Армии, — приказал Гейдрих Науйоксу.

Когда Гейдрих доложил Гитлеру полностью подготовленное досье (а подготовить его удалось за четыре дня!), фюрер выразил свое удовлетворение и восхитился тем мастерством, с каким была изготовлена эта фальшивка.

— Что касается плана вашей операции, Гейдрих, — счел нужным отметить Гитлер, — то он представляется мне в целом логичным, хотя и абсолютно фантастическим. Но да поможет вам Бог! Немедленно приступайте к завершающей стадии операции. Если все пройдет успешно, мы поколеблем устои авангарда Красной Армии в расчете не только на данный момент, но и на многие годы вперед.

«Да, — подумал Гейдрих, — досье — это всего лишь полдела. Теперь надо мастерски подбросить его русским, чтобы оно попало прямо к Сталину».

Словно разгадав его мысли, Гитлер, широко осклабившись, сказал:

— Представляю себе, как будет рад этому досье великий вождь всех народов Иосиф Сталин!

Николай Иванович Ежов был на вершине счастья: вот когда зазвучат фанфары в его честь, вот когда золотыми буквами будет вписано его имя в летопись Советской державы, вот когда он навеки заслужит благодарную память потомков!