Чтение онлайн

– Пока что необходимо взять пробы воды и атмосферы, - деловито заметил Красницкий и отправился в лабораторию.

– Начнем с попытки известить Землю, - продолжал Яхонтов.
– Быть может, теперь, когда полет прекращен, удастся восстановить связь... Наташа, попробуйте передать.

– Какой текст?

– А вот какой: "Посадка совершена благополучно. На Венере имеются большие водные поверхности. Все здоровы. Яхонтов". Пока довольно.

– Сейчас попробую, Виктор Петрович, - ответила Наташа.

Она села за радиопередатчик.

– Вы, Владимир Иванович, - сказал академик, - проверьте, в каком состоянии двигатели. Можете это сделать? Как вы себя чувствуете теперь?

– Конечно, могу!

– Вот и хорошо! А мы с Михаилом Андреевичем разберемся в обстановке. Подумаем, куда нам двигаться дальше.

За штурвал опять сел Сандомирский. Двигатели не работали, и корабль был во власти стихии. Волнение усиливалось. Надвигался шторм. Откуда-то появились черные тучи, скрывая от глаз желтые облака. Внезапно сверкнула чудовищная молния, за ней другая. Все кругом озарилось зеленоватым светом.

Разыгралась гроза. Молнии вспыхивали непрерывно, а раскаты грома, хорошо слышные, несмотря на двойные стенки ракеты, гремели, как артиллерийская канонада. Наблюдая за этим великолепным зрелищем, путешественники на некоторое время забыли о трудности своего положения.

Вдруг академик почувствовал, что кто-то стоит за его плечом. Это была Наташа. По ее расстроенному лицу Виктор Петрович понял, что дела плохи.

– И сейчас нет связи?
– спросил он. Наташа кивнула головой:

– Сигналы по-прежнему не доходят. Академик нахмурился:

– Досадно! Я надеялся, что радиопомехи были связаны только с движением ракеты и теперь исчезнут. Очевидно, атмосфера Венеры не пропускает радиоволн. Помните, как наши радиолокаторы бездействовали, когда мы приближались к планете?

– Сказывается близость к Солнцу. Более высокая степень ионизации атмосферы, - сказал Шаповалов.

– Возможно. Постараемся что-нибудь придумать... Отдохните пока, Наташа.

Тем временем вернулся Одинцов.

– Двигатели в порядке, - сообщил он в ответ на вопросительный взгляд начальника экспедиции.

– Сколько осталось горючего?
– спросил академик, обращаясь к Сандомирскому.

Тот ответил, взглянув на шкалу прибора:

– Фтора достаточно, а бороводородов всего 2285 тонн. Много мы сожгли, совершая поворот. Немало израсходовали при посадке. Нечего и думать об отлете. С тем, что у нас есть, можно только передвигаться по морю.

– А нам пока больше ничего и не надо, - спокойно ответил академик.
– Еще рано думать о возврате.

Этот мужественный человек понимал, что от его поведения зависит настроение на борту корабля. В глубине души он и сам был полон тревоги. Ведь не каждый день и не со всеми случаются истории, подобные вынужденной посадке на Венере. Однако академик старался делать вид, будто ничего особенного не случилось.

– Нам очень повезло, - повторил он.
– Прямо замечательно, что мы нашли на Венере моря и погрузились в волны! На суше была бы верная гибель.

– Надеюсь, Николай Александрович, вы теперь согласитесь, что для космической ракеты посадка на воду лучше всего!
– не без ехидства заметил Владимир.

Сандомирский улыбнулся и махнул рукой. Это означало, что он не собирается спорить.

– Что мы долетели, еще неудивительно - заметил профессор Шаповалов, - а вот, что мы благополучно сели, это действительно чудо!

– Почему же?
– спросил академик.

– А помните, как стала нагреваться вода в амортизаторах?.. Мои опасения оправдались.

– Какие именно?

– Мы ведь не имели понятия о составе и плотности здешней атмосферы. Удивительно, что мы не расплавились. Судя по всему, атмосфера здесь намного плотнее чем на Земле.

– Это мы сейчас узнаем... Кажется, идет Иван Платонович.

Вошел Красницкий.

– Ну, рассказывайте, - произнес академик.

– Удалось взять первые пробы воды и воздуха, - ответил химик, - хотя мешали гроза и качка.

– Произвели анализ?

– Произвел.

Он протянул листок бумаги с записями, откуда астронавты узнали, что атмосфера Венеры состоит из смеси газов, удельный вес которых значительно больше, чем у земного воздуха. Именно это обстоятельство, которое предвидел Шаповалов, и явилось причиной перегрева ракеты и едва не стоило астронавтам жизни.

Виктор Петрович не мог удержаться, чтобы не прочитать очередную лекцию:

– Если на Земле плотность воздуха по отношению к водороду составляет 14,44, то для атмосферы Венеры эта величина выражается числом 17,43.

– Ого!
– заметил Сандомирский.

– Да. Происходит это потому, что в ней меньше азота и гораздо больше углекислого газа. На Земле углекислота занимает только 0,03 процента по объему и 0,05 процента по весу, а на Венере она достигает 13,65 процента общего объема. Доля азота снижается до 65,05 процента против 75,55 процента на Земле. Для дыхания человека такая атмосфера непригодна.

– А кислород?
– спросил Шаповалов.
– Это же самое главное!

– Кислорода обнаружено около 15 процентов, - ответил Виктор Петрович, продолжая изучать справку.
– Найдены вредные вещества: аммиак, а также метан, этилен и другие углеводороды. На их долю приходится 6,3 процента. Обнаружены следы циана!..

– А выводы? Где же выводы?
– торопился Шаповалов.
– Найдем ли мы растительный и животный мир при таком составе атмосферы?

– Безусловно, - ответил академик.
– Если бы не избыток углекислоты, и человек мог бы приспособиться.

– А что показал анализ воды?
– робко спросила Наташа.
– Интересно, можно ли будет употреблять ее в пищу.

– Вода мало чем отличается от земной, но несколько солонее. Вода здесь горячая. Ее растворяющая способность поэтому больше, чем на Земле, отсюда высокая насыщенность солями. Для питья она непригодна.

– Может быть, дождевая вода окажется лучше?

– Проверим...
– поискал он глазами нужную ему справку.
– Дождевая вода для питья годится. Правда, и в ней оказались нерастворимые минеральные частицы. Она мутноватая.

– Значит, я был прав, когда в одной из своих статей писал о большом количестве минеральной пыли в облаках Венеры!
– не без удовольствия заметил профессор Шаповалов.
– Вот в чем секрет желтой окраски неба!

– Удельный вес здешней воды составляет 0,91, - добавил академик.
– Другими словами, она значительно плотнее, чем земная, если учесть меньшую силу тяжести. Температура плюс 43 градуса.