Чтение онлайн

Холод межпланетного пространства быстро остудил раскаленное тело ракеты. Удушающая жара уступила место приятной прохладе. Люди стали постепенно приходить в себя.

Первым на этот раз очнулся Красницкий. Завидное здоровье позволяло ему легче переносить физическое напряжение, чем другим. Открыв крышку люка в камере, он выбрался на пол и, почувствовав необыкновенную легкость, сбросил скафандр, который повис в воздухе.

"Живы ли остальные?" - с тревогой подумал Иван Платонович и торопливо поднял крышку ближайшей камеры.

Оттуда появилась чья-то голова в круглом шлеме. Это была Наташа. Она еще не вполне пришла в себя, но первый ее вопрос был:

– Летим? Где Владимир?

– Летим, - ответил Красницкий.
– Видите? Все висит в воздухе. Как вы себя чувствуете?

В это время из другой камеры поднялся академик, и Наташа не успела ответить на вопрос. Виктор Петрович, ни при каких обстоятельствах не забывавший о своих обязанностях и долге начальника экспедиции, спросил:

– Летим? К Земле или вокруг Венеры?

– Ничего не могу сказать, - ответил Красницкий.

– Не исключена опасность, что мы оказались спутником Венеры.

Внутренность корабля заливал яркий солнечный свет, казавшийся ослепительным после желтого сумрака Венеры.

– А вы как?
– спросил академик Наташу, которая без сил лежала на полу.

– На этот раз давление было невыносимо!.. Она со страхом посмотрела в сторону, где Красницкий помогал Владимиру выйти из камеры.

– Володя, тебе плохо?
– спросила Наташа.

Одинцов чувствовал себя хуже, чем остальные. Сказывалось переутомление последних часов перед отлетом. В очень тяжелом состоянии оказался и Сандомирский. Возраст командира корабля давал себя знать, и его некогда могучий организм не мог перенести последних испытаний. Он задыхался, долго не мог произнести ни слова и лишь некоторое время спустя пришел в себя.

Но он тоже поднялся вместе с Владимиром, чтобы начать наблюдения и ориентироваться в положении корабля. Красницкий стал хлопотать над радиоустановкой. Теперь, за пределами атмосферы Венеры, имело полный смысл возобновить попытки наладить связь с Землей.

Венера осталась далеко позади. В окна рубки была видна та же самая картина, как и при отлете с Земли: абсолютно черная бездна и висящие в ней звезды, которые казались микроскопически малыми точками.

– Ну как?
– спросил академик, обращаясь к Одинцову.

– Мы, несомненно, удаляемся от Венеры. Мы не стали ее спутником. Это уже ясно. Но куда именно летит ракета, я еще не могу определить.

– Теперь вы наш штурман!
– Академик положил руку ему на плечо.
– От вас зависит, попадем ли мы на Землю или...

Он не договорил.

Владимир повернулся к нему:

– Было бы обидно... Надеюсь, мы не уклонились от маршрута. А если и уклонились, то незначительно. Сейчас сажусь за вычисления. Солнце у нас за кормой и слева. Так и должно быть.

В рубке появилась Наташа и уселась в кресло позади пилота. Владимир обернулся к ней и сказал:

– Ну вот! Возвращаемся домой... Всё теперь позади.

Что-то там, на Земле? Жива ли моя старушка? Так обидно, что нет связи.

– Да, как будто возвращаемся...
– поддержал его академик.
– Теперь можно сказать, что нам удивительно повезло. Как раз к нашему прибытию вулканическая деятельность несколько затихла. Представьте себе посадку в тех условиях, при каких мы покидали Венеру?

Наташа вдруг нервно рассмеялась и закрыла лицо руками.

– Что с тобой?
– спросил Владимир, на этот раз не оборачиваясь. Наташа не ответила.

– Что с тобой?
– повторил Владимир с тревогой.

– Не верится, что все это было.

– Было, дорогая. И наяву!

– Как во сне. До последних дней жизни буду я видеть эти потрясающие картины, грозы, вулканы, черные скалы, багровое море... Страшно!

– Хочется поскорее очутиться на Земле. На этот раз довольно!

– Конечно. Но все-таки была огромная, поразительная красота!

– Подавляющая!

– А помнишь эти грозы?..

Владимир не ответил. Он был слишком занят своими штурманскими обязанностями, чтобы вести в такое время посторонние разговоры. Когда Сандомирский отдохнул от неприятных переживаний в камере амортизации, Одинцов передал ему штурвал, а сам спустился вниз, чтобы произвести вычисления.

Пока ракета летела туда, куда влекли ее таинственные силы.

– Все-таки наша экспедиция - необыкновенное событие!
– задумчиво сказал Красницкий.

– Конечно!

Виктор Петрович что-то подсчитывал на блокноте, но прекратил писать:

– Это лишь начало. Я уверен, что исследования Венеры и других планет будут продолжаться. Мы только разведчики. Вслед за нами на Венеру, несомненно, будут посланы другие ракеты. Ученые будут работать там. Исследуют всю планету, ее горные породы, растительность...

– Теперь ясно, - сказал Красницкий, - что там имеется гораздо больше, чем на Земле, таких элементов, как уран, торий, радий...

Наташе вспомнилась одинокая могила профессора Шаповалова. Каменная площадка, и на ней глыба базальта, обозначавшая место, где спал последним сном замечательный ученый, хотя и слабый духом человек.

– Это понятно, - заметил академик.
– Венера ближе к Солнцу и получила от него больше актинидов.

– В какую эпоху?

– Когда наше светило было еще звездой типа Вольф-Райе. Запасы радиоактивных элементов на Венере, безусловно, огромны. Это настоящая кладовая энергетических материалов, которые, может быть, понадобятся нашим далеким потомкам через тысячи лет - когда эти материалы будут исчерпаны на Земле.

Красницкий продолжал возиться с радиоустановкой.

– Через тысячи лет...
– повторила за академиком Наташа.

Вдруг Красницкий с особенной энергией стал суетиться над аппаратом.

– Связь!
– сказал он, прислушиваясь к чему-то. До него долетели еле слышные звуки из далекого пространства, где была Земля. Потом послышался отрывок

какого-то сообщения...

– Виктор Петрович!
– послышался его радостный голос.
– Рация работает! Принимаю Землю!

Взволнованный академик бросился к нему и тоже надел наушники.