Чтение онлайн

Элизабет, к сожалению, поняла всё наоборот, решив, что он сомневается в ней и не хочет больше встречаться, отчего впервые обиделась. Франк весь следующий день просил у неё прощения. Он понял, что поторопил события, и поэтому истинную суть своего сообщения рассказать ей тоже не мог.

Но были и прекрасные письма, и самое яркое из них сохранилось у старика Доусана, записанное на клочке бумаги. Доусан достал клочок из выдвижного шкафчика, чтобы прочитать мне. На этом клочке был стих, который он написал специально для Элизабет и отправил на её электронный адрес:

Ещё была в этой переписке странная особенность, непонятная даже Франку. Он часто ловил себя на мысли, что его внезапно, без всякой причины, начинало притягивать к компьютеру. На душе появлялось странное волнительное чувство, он, стоя рядом с компьютером, не понимал, что происходит, но всегда через пару минут приходило письмо от Элизабет. Эта странная связь с Элизабет сохранилась у Доусана на всю жизнь.

Осенним вечером Франк с Элизабет стояли как обычно около общежития, прижавшись друг к другу. Хотя еще светили последние, вечерние лучики заходящего солнца, на улице все же было холодно, из за промозглого ветерка, пронизывающего насквозь, поэтому Элизабет попросила Франка согреть ее замерзшие крохотные ручки. Франк обхватил их ладонями и прижал к себе.

– Франк, приходи завтра ко мне в гости, в перерыве между занятиями, я тебя чем-нибудь вкусненьким накормлю.

– Я с радостью приду! – согласился Франк.

На следующий день после окончания первой пары к Франку подошёл Смит:

– Франк, ну что идём в столовую, – предложил он.

– Нет, аппетит не хочу портить. Меня Элизабет пригласила в гости на обед, а столовскую бяку ешь сам, – хвастался Франк.

– Ой, смотрите, как заговорил. Смотри, останешься голодным, – Смит изобразил саркастическую улыбку.

– Да что я с тобой болтаю?! Мне же уже пора к Элизабет, – Франк схватил куртку и быстрым шагом направился к выходу.

По пути он купил цветы, пять небольших, но очень красивых роз. Через пять минут он стоял в общежитии, около двери комнаты Элизабет. К удивлению Франка, дверь ему открыла Виолетта.

– А где Элизабет? – изумлённо спросил Франк.

– Она задерживается, но скоро будет, ты проходи, – предложила войти Виолетта. Франк зашел в комнату, аккуратно повесив пальто на крючок около двери и сел за стол, стоящий посреди комнаты.

Франк огляделся: это была типичная девичья комната. В комнате был абсолютный порядок. Розовые занавески украшали окно. Кровати аккуратно застелены и накрыты покрывалами, сшитыми вручную из кусочков ткани. На тумбочке с большим зеркалом были аккуратно разложены расчёски и косметика. Стол, за которым сидел Франк, был накрыт белоснежной скатертью. Осматриваясь, Франк пытался отыскать хоть какой-то намёк на предстоящее пиршество, но в комнате едой даже не пахло.

– Хочешь, посмотрим фотоальбом Элизабет? – поинтересовалась Виолетта, чтобы хоть чем-то занять Франка.

– Хочу, – согласился, Франк.

Виолетта достала довольно толстый альбом. Предварительно убрав некоторые фотографии, она положила альбом на стол перед Франком. Он подолгу рассматривал каждую фотографию, выслушивая к ним комментарии Виолетты. В основном в альбоме были фотографии из университета. Франку запомнилась лишь одна фотография: Элизабет в полуобнажённом виде, застигнутая врасплох фотографирующими подругами.

Когда Франк закончил рассматривать фотоальбом, в комнату вошла Элизабет. Франк подскочил к ней с букетом цветов, получив от Элизабет в благодарность маленький поцелуй и милую улыбку. Усевшись за стол, Франк был весь в предвкушении сытного обеда. Какое же было разочарование, когда на столе появился лишь чай и печенье. Франк пережил разочарование, а его желудок объявил бунт, издавая урчания, ясно давал понять, что печеньем он сыт не будет. Но ничего не поделаешь, и Франк принялся уминать печенье, жадно запивая чаем, из-за чего вдобавок ко всему ошпарил язык. Отобедав чаем, он с Элизабет отправился на вторую пару занятий.

Вы бы видели тогда сытую рожу Смита. Он ржал всю лекцию над Франком и его урчащим животом.

Прошёл уже месяц с момента начала их отношений. Это был самый счастливый месяц в жизни Франка Доусана. В подарок для Элизабет Франк купил симпатичного плюшевого мышонка, который почему-то немного был похож на зайчонка.

– Ой, что это?! – изумилась Элизабет.

– Тебе нравится?

– Да, очень. А чем этот зайчонок так изумительно пахнет? – спросила Элизабет.

– Это мои духи, я его специально надушил, чтобы он напоминал тебе только меня, – ответил Франк.

– Спасибо тебе, мой зайчонок, теперь я тоже буду называть тебя зайчонком. Ты не против? – предложила Элизабет.

Франку эта идея не очень понравилась:

– Хорошо, а я тебя тогда буду называть медвежонком, – в голову пришла идея называть ее медвежонком. «Какая девчонка захочет быть медвежонком? Она откажется, а я откажусь от прозвища Зайчонок», – думал он.

Но Франк, видимо, недооценил Элизабет и её упрямство.

– Хорошо, Франк. Называй меня медвежонком, – согласилась она.

Вот так и получилась нелепая пара: Она – медвежонок, а он – зайчонок. Но этим же вечером Франк был уже не против называться Зайчонком, когда пришло на электронную почту от Элизабет письмо, которое Франк с удовольствием перечитывал ещё много раз: «Я уже ложусь спать и беру с собой своего плюшевого зайчонка, он будет согревать меня так же, как ты, но я хочу, чтобы со мной был другой мой зайчонок». Франк незамедлительно ответил на письмо: «Я тоже хочу сейчас оказаться рядом со своим медвежонком». Переписка продлилась всю ночь.

Шли дни, недели. В разлуке их переписка не останавливалась ни на час. Когда же встречались, то не могли насладиться друг другом. Каждую пятницу Элизабет с Татьяной уезжала домой, а вечером в воскресенье Франк со Смитом встречали девушек на вокзале, возвращающихся в университет. Как ни странно, Татьяна с Элизабет были родом из одного провинциального городка и возвращались на одном поезде, что позволило Франку со Смитом встречать их вместе. В минуты ожидания девушек на площади вокзала Франк со Смитом могли немного поболтать наедине, как в старые времена. Но теперь были уже совсем другие разговоры: