Чтение онлайн

«А Квинта Марция мы будем ампутировать. Без наркоза», — развил медико-анатомические аллегории наварха впечатлительный Антоний. Не совсем тот эффект, на который он рассчитывал. Фиделис, по крайней мере, вонзил когти в обивку «домика», суля невольному провокатору недоброе.

Антоний сделал небольшую, но многозначительную паузу в разговоре, как бы отвлекаясь на смакование синего чая.

— Если бы мы были на Цикуте в моем кабинете, то в этот момент твоего гадкого префекта уже конвоировали бы в психокоррекционный изолятор. И больше ты бы никогда его не увидела. Но мы далеко от границ Республики, мы во враждебном окружении, и Квинт Марций нужен «Аквиле». Как оружие солдату.

«Ого, как заговорил! — прищурилась Ливия. — Долгонько же пришлось ждать, прежде чем Антоний начал намекать, что я была тогда неправа. Только я была права, вот в чем суть. Ни один из моих Аквилинов не заслуживает быть отданным на растерзание психокорректорам, что бы он там не натворил».

— В твоем бывшемкабинете, — усмехнувшись, уточнила она. — Окажись мы сейчас на Цикуте, первым в изолятор отправился бы ты сам. Учти — Квинт Марций нужен и мне самой, а не только «Аквиле». И никогда и ни при каких обстоятельствах я не сдала бы тебе Моего Префекта, каким бы гадким он ни был. Я говорю с тобой о нем сейчас именно потому, что здесь, на Моем Корабле, только я решаю, кого и куда поведут под конвоем. Это понятно?

— Я отлично помню, кто здесь и сейчас хозяин положения, — огрызнулся Антоний.

— А раз помнишь, так и не строй тут из себя данайца на допросе, — наварх тоже показала зубы. — Я позвала тебя не для того, чтобы обсуждатьмои решения. Я требую, чтобы ты отрабатывал свой паек. Ты психокорректор, верно? Вот и корректируй, твоюцентурию. А начать можешь с себя. Поведай, чем таким лично я не устраиваю тебя, Луций Антоний?

Торжествующая ухмылка на морде ящера заставила Антония честно признаться себе, что маневр уклонения от скользкой темы их с Ливией отношений не получился. Аррианский сцинк честно транслировал эмоции хозяйки, как и было предусмотрено её индивидуальной программой профилактики неврозов.

— Если я скажу, что устраиваешь целиком, ты мне не поверишь, конечно. Но это так. Ты… — он изобразил лицом изрядную толику сомнений в необходимости этой вынужденной откровенности. — Для меня ты — уникальная возможность изучать Ливиев в максимальном приближении. Я же ученый, а не изверг, как очень верно подметил наш дефектный префект. И как ученый, я не могу требовать от объекта… прости за сравнение, идеальности во всех проявлениях. Будь собой — утоляй мою жажду познания.

Во всяком случае, в отсутствии искренности его невозможно упрекнуть.

Комплимент (если это был он) прозвучал как-то сомнительно, на вкус наварха. Однако синий чай делал свое дело, и Ливия, вспомнив вдруг об еще одном возможном применении для Антония, решила дальше не тянуть, а сделать, так сказать, предупредительный выстрел поперек курса:

— И насколько же далеко простирается твоя жажда познания? — понизив голос, поинтересовалась она, подпустив в тон хрипотцы, а в глаза — вкрадчивого блеска. Такие позывные не расшифровал бы только полный тупица. Вот Марк Фабриций, помнится, в свое время отлично все понял и… э-э… сразу лег на встречный курс.

Под плотоядными взглядами наварха и её питомца Антонию стало не по себе. Намерения у них обоих были недвусмысленные. Точнее, целилась Ливия, а Фиделису было крайне любопытно. Он аж на задние лапки присел.

— Отрезать тебе голову, чтобы посмотреть, как она устроена внутри, я не собираюсь. Я ограничусь полевыми наблюдениями, — честно сознался Луций Антоний, еще питая робкую надежду, что женщина переведет всё в шутку. Тщетно.

От неожиданности Ливия моргнула, а потом поморщилась, не скрывая досады:

— Тьфу! Антоний, в тебе нет ни капли романтики. А еще исследователь!

«Полный стоп! Маневровые на реверс!» — скомандовала она сама себе, не решив пока, злиться ей или смеяться.

— Ну что ж, значит, твои полевые наблюдения останутся крайне ограниченными, — фыркнула Аквилина и встала, давая понять, что разговор окончен. — Ступай, займись подготовкой к допросу пленников.

Ну, не пинать же его коленом под зад с воплем: «Perite, fellator! [1] » Хотя искушение такое у Ливии было, тем более что Антоний замешкался.

— Ну, что стоишь? Свободен!

— Будет исполнено, наварх, — отчеканил бывший психокуратор и стремительно, словно опасался выстрела в спину, выскочил из каюты.

Да, любой манипуларий, какой-нибудь Кассий или Бруттий, на его месте не растерялся бы, приняв внимание женщины как должное. Но стать постельной игрушкой мятежного наварха? Нет, для этого у Антониев должно было быть чуть меньше врожденной гордости. А спать с женщиной ради науки? Тоже не годится. Что-то не додумали в генетических лабораториях Республики, когда проектировали фамилию ученых, столь щепетильных не только в научных вопросах.

— Нет, ну ты видел? — с раздраженным смешком обратилась Ливия к Фиделису: — Вечные боги, этот mentulam caco [2] только что меня отшил! Так что в рейтинге дефектных идиотов первое место сегодня однозначно за Антонием. И только ты, верный мой зверь, любишь меня и понимаешь, — и ласково погладила ящера по спинному гребню.

— А знаешь что, Фиделис… — задумчиво продолжила она. — Пойдем-ка пожалуемся на мерзкого Антония. Спрашиваешь, кому? Правильно, дорогой, Квинту Марцию, кому же еще.

Ливия посадила ящера на плечо, прихватила чайник и решительно нажала на панель замка соседней каюты.

— Квинт Марций, к тебе можно зайти?

Квинт честно выполнял указания Ицилия: спокойно лежал и читал. Отличное занятие для раненого бойца, даже если история настолько грустная, что иногда слезы просятся на глаза. Но это хорошо! Душе человеческой требуется постоянная работа, чтобы не погрязнуть в сиюминутной рутине и не очерстветь. И тут боевичками авторства бойких амикусов нипочем не обойтись.

— Заходи, конечно, — сказал префект, закрывая планшет, и улыбнулся. Сначала Фиделису, а потом, заметив, как расстроена Ливия, и ей. — Заходи и рассказывай, кто тебя обидел.

— Ты не поверишь, — с нервным смешком ответила она, водружая на стол чайник и отпуская Фиделиса, изъявившего желание перебраться к префекту. — Этот гаденыш меня только что отверг.

— Кто? — изумился Квинт. — Антоний?

— Да уж не Гней Помпилий! На борту этого корабля есть только один неблагодарный придурок! — фыркнула Ливия. — Да, представь себе. Мало того, что трясся, будто весталка на парфийском базаре, так еще и… — наварх раздраженно взмахнула рукой, едва ли не впервые в жизни не находя слов. — Вот я и подумала — может, мы зря его кормим, а? Может, в шлюз его, и забыть, как звали? Благие лары! Да меня с учебки никто так не отшивал! Да и в учебке тоже…. Не припомню, чтобы хоть кто-нибудь был недоволен моим вниманием. Чай будешь?