Чтение онлайн

Брат Мастера Лу и его сын сейчас далеко на севере, или, может, они уже вернулись в Ханьцзинь. Лу Чао отправили послом императора на переговоры с каким-то племенем, восставшим против сяолюй. Это восстание, как считают, открывает возможности. Лу Чао вызвали из ссылки. «Это необычный выбор для подобной миссии, если только они не желают его смерти», – подумала она тогда.

Есть более легкие способы убить человека. Ее отец объяснил ей это: первый министр Хан Дэцзинь, со времени отставки живущий в поместье недалеко от Еньлина, почти наверняка не хотел посылать армию на север. Отправив туда Лу Чао, славящегося своей независимостью, он выразил свою озабоченность. Если Чао выскажется за договор и совместные военные действия с этим племенем, то это будет честное мнение опытного человека. Если он вернется домой и выступит против такого союза, никто не сможет сказать, что его вынудили занять такую позицию или подкупили.

Новый первый министр, Кай Чжэнь, вернулся ко двору и сразу же начал говорить о блестящей возможности, которая им представилась. «Чтобы выступить против первого министра, – писал Шань отец, – нужно быть храбрым человеком».

Братьям Лу нельзя отказать в смелости. Это очевидно уже давно. Читая письма Лу Чэня, иногда возникает впечатление, будто поэт решил, что если он выжил на Линчжоу, ему больше нечего бояться в жизни.

Она запомнила – и тут же сожгла – последние стихи, которые он прислал перед тем, как она выехала сюда из дома, в ответ на ее песню из сада императора. Только она сомневается, что существует лишь одна копия этих стихов. Их сожжение защитит ее, но не его.

Шань помнит, как кровь бросилась ей в лицо, когда она читала эти слова. Она и сейчас краснеет, вспоминая их. Ее охватило нечто вроде благоговения. Кто бы посмел так написать? Даже смеясь и задыхаясь от изумления, она оглядывалась вокруг, чтобы убедиться, что она одна. Бумага жгла ей руки, иероглифы горели, как языки пламени. Она отправила их в огонь очага, превратила в пепел.

Она решила отправиться в парк Длинного озера сегодня утром, но жена хозяина гостиницы просила ее подождать: сказала, что опять надвигается гроза. Утром небо было ясным, но Шань не была расположена настаивать и спорить и согласилась не уходить далеко от гостиницы.

Она написала поэту, потом отцу. Перед самым полднем разразилась гроза. Небо стало таким бурным и черным, что она даже не могла писать у себя в комнате. Она стояла у окна и смотрела на молнии, слушала, как грохочет и гремит гром над Синанем.

Когда все кончилось, она вышла на мокрый балкон. Она уже ощущала в воздухе приятную прохладу. Долго это не продлится, но дождь прибил летнюю пыль, и Шань слышит пенье птиц. В неработающем фонтане во дворе внизу скопилась дождевая вода. Листья грушевых деревьев блестят.

Шань велит одной из своих служанок вызвать носильщиков и своих телохранителей и отправляется в парк Длинного озера. Лето в разгаре, дни длинные, она вернется до темноты, даже несмотря на то что город такой огромный.

Спустившись вниз, она улыбается жене хозяина гостиницы:

– Спасибо, что предупредили, – говорит он.

Женщине приятна ее благодарность, она опускает глаза и отводит их в сторону. Шань вдруг чувствует, что соскучилась по отцу. Может быть, она все-таки поедет домой.

«Я хочу ребенка», – внезапно думает она, эта мысль налетает внезапно, подобно грозе, и пугает ее саму. – «Я хочу ребенка».

Парк Длинного озера – это самый дальний юго-восточный сектор города, у стены. Он был народным парком, в отличие от императорского парка позади дворца, где ее напугали одичавшие собаки.

Этот район также выше всех остальных в Синане. Отсюда город расстилается перед тобой, аккуратный в своей симметрии, ужасающий своими руинами. Его видно до самого дворца на севере и Ворот Славы на западе, где развалины башни.

Здесь есть еще одна башня, некогда важное святилище Чо, высотой в десять этажей. Она все еще стоит, но в ней опасно, как сообщили ей телохранители, лестницы разрушаются, а полы выше третьего уровня ненадежны. Снаружи на стенах она видит следы пожара. «Наверное, башня вся скоро рухнет», – говорит ей тот телохранитель, который повыше. И он смотрит на нее дольше, чем допустимо, когда говорит.

Ей хочется подняться на башню, хотя бы на несколько уровней, но есть грань между независимостью и безрассудством. Если она пострадает, четверо мужчин, сопровождающие ее, ответят за это.

В парке есть дорожки, заросшие сорняками, жесткой травой и полевыми цветами. Тем не менее, можно представить себе, каким это место было раньше: солнечный свет, яркие лодки на озере, мужчины и женщины на лошадях, игра в поло, музыка, подстриженная зеленая трава и клумбы. Фруктовые и рожковые деревья, и ивы у воды. Чань Ду, самый трогательный из всех поэтов, однажды побывал здесь и написал знаменитые стихи:

Вэнь Цзянь, конечно, умерла молодой. Одна из Четырех великих красавиц, последняя из них. Ей не стоило завидовать. Скорее стоило подумать, что происходит с женщинами, сверкающими слишком ярко. «Еще играла музыка, но горе поразило нас…»

Это была мрачная мысль. Шань дает своим людям разрешение отнести ее домой. Они этого ждали, она это понимает. Солнце уже на западе, а им далеко ее нести.

Она рано ложится спать и, к своему удивлению, быстро засыпает. Однако просыпается среди ночи, как с ней часто бывает во время путешествий. Уже очень поздно. В гостинице тишина – этим летом здесь мало гостей. Она слышит, как падают капли в водяных часах. Кутается в халат и выходит на балкон, смотрит на восточную сторону неба. Взошла луна в последней четверти, она висит в ветвях высокого дерева во внутреннем дворе, полускрытая листьями. Это очень красиво. Она так долго наблюдает за ней, что луна успевает высвободиться и подняться над листьями среди звезд.

Дайянь не знал, как долго он лежал на дорожке. Он чувствовал нечто странное в воздухе и в своем собственном теле. Он сел, потом встал осторожно. Зашагал вперед. Боли не было, но что-то изменилось. «Чтобы ты меня помнил», – сказала она, дайцзы. Он не знал, что это значит, но разве он может ее забыть? Одно воспоминание о ней снова его возбудило.

А если он вернется обратно? Если встанет у воды (ветер утих), придет ли она к нему снова, с развевающимися распущенными волосами? Иногда в стихах физическую близость описывали, как «облака и дождь». Он думал об этом.