Чтение онлайн

Я замираю, не в силах потребовать, чтобы остановили запись. На пленке у Бака короткие волосы и красная полоска подживающего на щеке шрама, значит, он сделал запись не меньше, чем за четыре месяца до этого.

– Я клялся, что больше мы не расстанемся, и немного просчитался...
– с виноватой улыбкой на губах говорит Бак.
– Кстати, я успел сказать, как сильно люблю тебя? Наверняка нет, - тяжело вздыхает мужчина.
– Я все время забывал говорить тебе самые важные вещи. О том, как сильно люблю тебя, о том, какая ты красивая, о том, как сильно хочу, чтобы у нас были дети...

Бак тепло улыбается, глядя с экран. Такой близкий и навсегда далекий.

– Ты никогда не любила похороны, а я всегда считал, что черный - это не твой цвет, поэтому решил, что нам лучше попрощаться вот так, - он легонько стучит по экрану указательным пальцем и неожиданно хитро улыбается.
– Знаешь, в чем преимущество такого прощания?
– Бак делает эффектную паузу и неожиданно достает из-за спины миниатюрную гитару.
– Ты ведь помнишь ее, Окс?

Мои брови сами собой ползут вверх, а глаза расширяются от изумления. Он же не собирается...

– Кхе-кхе!
– важно откашлялся мой любимый мужчина и громко ударил по струнам.
– В школьном парке...
– уверенно пропевает он первую строчку, хмурит брови.
– Бе...
– пальцы берут не тот аккорд.
– Бе...
– и снова мимо нот.
– Бе-е-егали мы детьми!
– с трудом заканчивает он вторую строчку.

Дальше следует продолжительная пауза, в течении которой он пытается зажать пальцами баррэ.

– Ты скакала по...
– очередная пауза, в течение которой Бак с трудом переставляет пальцы на струнах.
– По дорожке, я... я...

Гитара протестующе звенит струной, но Баку хоть бы хны!

– Я... я... Я отвратительно играю на гитаре, - неожиданно прекращает надругательство над инструментом мужчина, озорно улыбаясь с экрана.
– Как ты могла слушать меня в детстве? Кстати, - он откладывает гитару на колени, - а помнишь, как ты подбила меня угнать отцовский летмаш?

Я ловлю на себе немного растерянный взгляд капитана Тивана и смущенно пожимаю плечами. Ну да. Было такое однажды...

– А помнишь, как я повел тебя на первое свидание и так разнервничался, что не мог выдавить ни слова?
– громко смеется он.
– А главное, ты, прям само сочувствие, еще и подкалывать меня начала, вместо того, чтобы войти в положение.

Тихий смешок вырывается у меня помимо воли. Почему он вспоминает об этом сейчас?

– А помнишь нашу первую ночь, проведенную вместе?
– понижает он голос.
– И я не про совместные ночевки под неусыпным оком моих родителей, я про ту нашу ночь...

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы хоть как-то скрыть свою смущенную улыбку и, кажется, немного краснею.

– А помнишь, как ты мне закатила истерику после боя с Риком-Молотилкой?
– наигранно надувает губы Бак.

Кончено, помнила. После того боя на Баке живого места не осталось - все сплошь синяки да ссадины. О сломанных костях я вообще молчу! Я перепугалась за него настолько, что наорала на всех, кого посчитала виноватыми. Короче, никто не укрылся от моего гнева!

– Ты в курсе, что Молотилка потом мне каждый раз при встречи сочувственно руку жал?
– довольно улыбается он, резко меняется в лица.
– А помнишь, как некая любительница каблуков свалилась со стремянки, пока украшала стену клуба?

О да! Тогда я почти две недели симулировала невыносимую боль в голеностопе, чтобы Бак подольше ухаживал за мной и постоянно носил на ручках.

– А еще...

Я смотрю в любимое лицо и не могу сдержать грустной улыбки. Как же мне все-таки повезло встретить такого потрясающего мужчину!

Несмотря на образ бездушного бойца в боях без правил, Бак всегда был умным и невероятно внимательным. Он знал, как сильно может повлиять его смерть на меня, и сделал из прощального видео 'вечер приятных моментов.

И, смотря в улыбающееся лицо Бака, я вдруг поняла, что капитан Тиван действовал по такому же принципу.

Утром он спровоцировал истерику, перезагружая мою нервную систему. Затем, пока я была эмоционально опустошена, отвлек шоппингом, а после воспользовался моей давней неприязнью к военным и, по сути, выступил в роли врага, отобрав дорогие моему сердцу каблучки.

И эта странная экскурсия, и даже то, что он позволил мне поиграть с офицером в маджонг... Капитан Тиван сделал все, чтобы меня не засосало в свои мрачные глубина горе.

Эта неожиданная мысль и последовавшая за ней волна благодарности мне не нравится. Я хмурюсь и кручу в руках полупустую бутылочку с водой.

Нет, ни о какой заботе тут и речи быть не может. Капитан Тиван просто не выносит женских слез и драматических истерик, отсюда и все его действия.

В отличие от Бака...

– А помнишь, как я сломал руку, и ты кормила меня с ложечки супчиком?
– улыбается Бак с экрана монитора.
– Я такой весь брутальный, Стальной кулак, а ты меня прилюдно с ложечки кормишь!
– хохочет он и подмигивает.
– Я хоть и кривился, но, клянусь всеми галактиками, мне безумно нравилась твоя забота...

Ну да... Некоторым прежде надо умереть и уж потом признаться в своих слабостях.

– Ты улыбаешься?
– он наклоняется вперед и подозрительно вглядывается.
– Надеюсь, что да... А теперь вернемся к моему вопросу - почему я решил попрощаться с тобой именно так?

Его интонации меняются, лицо становится более серьезным, тело слегка напрягается, но на губах все та же легкая улыбка.

– Я умер, Окс, - тихо произносит он, и на меня вновь накатывает волна слез.
– Я умер, но это не значит, что меня не будет рядом с тобой. Я буду в каждом воспоминании, в каждом радостном, грустном и нелепом моменте, который подарила нам жизнь. Просто помни меня...

Не в силах ничего сказать, я просто киваю и громко всхлипываю.

– И еще, - тем же тоном говорит Бак, замолкает на пару секунд и забавно ерошит волосы.
– Поверь, в данный момент для меня это тоже звучит дико, но все же... Ты замечательная женщина, Окс, и ты заслужила счастье, как никто из нас. Окс, ты должна найти для себя другого мужчину, - невероятно тихо заканчивает Бак.

Я сжимаю кулаки и категорично мотаю головой. Нет, ни о каких мужчинах после Бака и речь быть не может.

– Мне показалась, или ты сказала 'нет'?
– шутливо хмурит брови мужчина с экрана, и я невольно прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать подступающие слезы. Как же он хорошо меня знает!

– Окс, я делал все от меня зависящее, - мягко говорит Бак, - но ты так и не поняла разницы между 'жить' и 'выживать'. Обещай, что найдешь другого мужчину, который поможет тебе уловить эту размытую грань. И еще... Назови сынишку в мою честь.