Чтение онлайн

– Да, надо было набрать тебя, прежде чем приезжать, но у меня был только аккаунт Бака, - хрипло говорит он.

Несмотря на момент, я едва заметно улыбаюсь.

Бак и Эридан (это настоящее имя Рика-Молотилки) состояли в особых отношениях - они были соперниками в спорте, но при этом уважали друг друга.

Два сильнейших бойца боев без правил сходились за всю историю спорта только дважды - на финальных боях за пояс чемпиона, и оба раза Бак с трудом, но все-таки отвоевывал победу.

Бак частенько набирал Эридана только для того, чтобы похвастаться, как хорошо и насыщенно прошла его тренировка. Ну а Молотилка не упускал повода, чтобы поддеть Бака тем, что нанял себе нового тренера по борьбе и теперь осваивает нечто настолько грандиозное, что Бак свалится в первом же раунде.

После таких разговорчиков Бак обычно был переполнен энтузиазма, нежно целовал меня и тут же срывался в зал для отработки еще чего-нибудь.

И вот теперь Рик-Молотилка зачем-то пожаловал ко мне буквально среди ночи...

– Ты извини, если я не вовремя.
– Эридан переступает с ноги на ногу - привычка бойца 'танцевать' около своего соперника, но сейчас мужчина кажется немного неуклюжим и смущенным.

– Просто я хотел отдать тебе кое-что. Держи!
– и с этими словами он протягивает мне пакет.

Я с интересом заглядываю внутрь и изумленно округляю глаза. Внутри лежит чемпионский пояс боев без правил.

– Сегодня был финал, - тихо поясняет он.
– Я победил.

– Но Рик... Он твой!
– Я пытаюсь вернуть ему символ чемпионства, но мужчина непреклонно качает головой и отклоняется назад.

– Нет, оставь его себе, - просит Молотилка.
– Я получил его незаслуженно. Он мой только потому, что у меня не было достойного соперника.

Подняв голову вверх, я смотрю на Эридана. Его слова неожиданны и вводят меня в ступор. Почему-то я искренне верила, что уж кто-то, а Рик-Молотилка точно будет прыгать от счастья после известия о смерти Бака, и услышать сейчас такое...

– Может, это прозвучит немного пафосно, но у меня такое ощущение, что я потерял брата, - неожиданно признается мужчина и кладет свою руку мне на плечо.
– Окс, как ты?

– Тяжело, - печально вздыхаю я.
– Очень тяжело.

Мы продолжаем стоять так какое-то время. Между нами нет ничего общего, мы не общались раньше и не были приятелями, но теперь я чувствую непонятную близость с этим мужчиной.

Его огромная ручища едва ощутимо сжимает мое плечо и неожиданно легко гладит. Помню, когда я еще только начинала встречаться с Баком, он с большим трудом мог рассчитать собственную силу. Отчего даже от нежных искренних объятий у меня порой появлялись синяки.

Эридан был не таким. Этот огромный с виду неуклюжий великан превосходно владел своим телом. Но не эмоциями...

– Извини, я свалился вот так и...
– он резко убирает руку и тяжело вздыхает.
– Пожалуй, мне лучше уйти.

Мужчина разворачивается, убирает руки в карманы и, сгорбившись, идет в сторону припаркованного неподалеку летмаша.

Я остаюсь стоять, растерянно прижимая пакет с поясом чемпиона. Сколько раз, видя Бака и Эридана рядом, я ловила себя на мысли, что если бы не соперничество в спорте, они стали бы лучшими друзьями? Сколько раз обижалась, когда Эридан подсаживался к нам за столиком в ресторане, и они с Баком без умолку обсуждали какие-то свои сугубо мужские и совершенно неинтересные мне дела? Сколько раз я втихаря ревновала, что Рику-Молотилке уделялось чуть больше внимания за вечер, чем мне?

– Эридан!

Мой оклик достигает мужчину, когда он уже почти сел в свой летмаш. Повернувшись одним точным плавным движением, Молотилка молча дожидается, пока я торопливо подойду и встану рядом.

– Бак оставил прощальное видео, где просил меня вспоминать о нем всякие приятные моменты, - неловко признаюсь я и решительно предлагаю: - Может, мы прогуляемся и повспоминаем его вместе?

Эридан робко улыбается и слегка наклоняется ко мне.

– Забавно, но я как раз сегодня в раздевалке вспоминал, как стащил из ящика Бака всю одежду, пока тот был в душе...

– Что?!

– Он тебе не рассказывал?
– улыбка на разбитых губах мужчины становится все более и более отчетливой.

Заботливо взяв у меня из рук тяжелой пакет, Эридан предлагает свой локоть в качестве опоры, и мы начинаем неспешную прогулку.

– Они сами этого хотели, - разносится по залу неприятно высокий для мужчины голос.
– Я просто подготовил для них наказание, - звучит какой-то противоестественный для человека смех.

Все прошедшее время, произнося 'Душитель' даже мысленно, я мысленно рисовала в воображении картинку неприятного типа, с криминальным прошлым, но реальность оказалась сурова.

Я с отвращением смотрю в лицо симпатичного молодого мужчины. Высокие тонкие брови, красиво очерченные губы с чуть припухлой верхней, длинные темные реснички - его внешность скорее подошла бы для милой девушки, чем для мужчины с такими опасными наклонностями, как насилие и убийство.

Около получаса Даниэль Фара с упоением вещал всем присутствующим на суде о своем благополучном детстве, о любящих его родителях и трех сестрах. Упомянул, как, получив неплохое образование, решил посвятить себя искусству и устроился на работу в один из местных театров.

Однажды ему пришлось сыграть статиста в социальной постановке, описывающей домашнее насилие. Все разыгрываемое на сцене так взволновало и захватило его больное воображение, что Душитель начал вновь и вновь прокручивать образы насилия в голове.

Первые, на ком он начал тренироваться, стали продажные девушки с улиц, затем добровольные 'жертвы' за деньги перестали удовлетворять его фантазиям, и парень вышел на охоту.

Он точно знал, кто подходит на роль жертвы больше всего. Рыжие, высокие, с острыми чертами лица - как та девочка, что не разрешила ему в юности воспользоваться ее шпаргалками на экзамене.

Я качаю головой.

Бред! Из-за шпаргалок не убивают!

Но в тоже время вот он - Душитель. Сидит напротив меня и возмущенно сверкает глазами, всерьез полагая, что правосудие ошиблось и схватило не того.

Первое нападение Даниэля Фара стало неудачным.

Девушка оказалась упрямой и добровольно подвергаться акту насилия не захотела. Я уже знаю от Дона, что меня Душитель отпустил по этой же причине - я оказала сопротивление, начала отчаянно сражаться за свою жизнь вместо того чтобы испугаться и оказаться под его контролем. Это каким-то образом напомнило Даниэлю Фару его первую неудачу.