Звездные часы и драма «Известий»
Шрифт:
Однажды — то ли на малой планерке в секретариате, то ли в буфете — Игорь произнес фразу, которая мгновенно облетела все восемь этажей: «Аджубеевские “Известия” должны как можно быстрее умереть». Помню реакцию театрального критика Нелли Исмаиловой, заглянувшей ко мне, когда шла очередная такая малая планерка с присутствием Голембиовского. У него с Нелли долгое время были очень хорошие отношения, всегда с легкими подкалываниями друг друга. Она чуть ли не крикнула с порога:
— Игорь, вы сумасшедший!
Зная взрывной характер Исмаиловой, ее манеру не стесняться начальства, указывать ему, как надо жить и работать, все заулыбались, а она серьезно продолжила, подойдя к Голембиовскому:
— Мне сказали, что вы желаете смерти «Известиям». Теперь я поняла, какую мы допустили стратегическую ошибку, когда избрали вас главным редактором.
Игорь рассмеялся. Все, как часто бывало, свелось к шуткам. Я не думаю, что этот эпизод повлиял на дальнейшие отношения главного редактора и очень неравнодушной к родной газете сотрудницы еще аджубеевского призыва в «Известия», но со временем они изменились, стали больше формальными. Когда Нелли ушла из редакции, вместе с нею ушли со страниц газеты и ее многолетние именитые авторы, чьи большие статьи, эссе на темы культуры и нравственности высоко поднимали интеллектуальный уровень «Известий». Они сильно нравились одним читателям, не менее сильно раздражали других и почти каждый раз становились поводом для очередного спора в редакции, какой же должна быть газета: с крупными полотнами — размышлизмами или без них, информационная?
По должности и по характеру я не мог быть в стороне от этих споров. Воздерживаясь от дополнительных цитирований себя, замечу только: сказанное Игорем об ускорении эвтаназии «Известий» было воспринято в коллективе излишне драматично. На мой взгляд, он перегнул в словах, а на самом деле имел в виду необходимость отказа от давней практики в «Известиях», когда и штатное расписание, и организация работы редакции, и профессиональные ценности не были ориентированы на высокую оперативность газеты.
Перечитывая сейчас стенограммы тех летучек, я вижу, что, если отбросить в сторону эмоции выступавших, то вся редакция сходилась в главном: «Известия» должны быть просто качественной газетой, в которой высокая и достоверная информативность соединяются с аналитичностью и литературным блеском. В конечном счете, не наши разногласия той поры, а более позднее скатывание с рельсов качественной прессы к низкопробности сюжетов, желтизне приблизило катастрофу «Известий».
Что при всем расхождении взглядов согласие находилось, убеждает пробный номер невиданного раньше объема газеты — 12 полос. Сразу после первой свободной летучки 11 сентября был объявлен поиск модели каждой из полос, новых тем, рубрик. Задуманный номер вышел 24 сентября, и был он — по многим читательским отзывам — весьма удачным. Особенно было приятно услышать добрые отзывы из журналистской среды, которая заметила и отметила все наши сугубо профессиональные нововведения. Их набралось немало, начиная с первой полосы. Новая верстка, игра шрифтами, необычное оформление: крупный событийный снимок, фотоанонсы к материалам внутри газеты, таблицы, схемы, график добычи и продажи советского золота, карикатура… Здесь же в телеграфном стиле последние новости, а с подробностями — две главные из них: введено чрезвычайное положение в Таджикистане; после восьмидесяти часов почти непрерывных переговоров глав России, Казахстана, Азербайджана и Армении удалось подписать договор об урегулировании конфликта по Нагорному Карабаху. Все остальные полосы тоже несли на себе приметы новизны, на последней привлекал внимание первый в советской печати комикс. Главным же новшеством номера стала вся 10-я полоса под рубрикой «Мнения».
В советских газетах, в том числе в «Известиях», не было четкого разграничения между новостями и мнениями, тогда как в мировой прессе это один из основных принципов, причем не только в самой газетной работе, но и в любых профессиональных рассуждениях о журналистике, ее проблемах и назначении. «Новости» — понимаются как максимально достоверная информация о фактах, событиях. «Мнения» — это мысли, идеи, оценки, суждения, комментарии по самым разным новостным поводам или вовсе без поводов. В серьезных зарубежных изданиях не допускается смешение новостей и мнений не только в отдельных публикациях, но и на одной газетной площади — у каждого из этих двух жанров свое место, чаще это отдельные друг от друга страницы.
У нас всегда было немало умных, глубоко мыслящих журналистов. Но чтобы в газетах появлялось какое-то их мнение, расходящееся с официальным, его нельзя было высказать прямо и категорично. Оно упаковывалось в подтексты и полунамеки длинных, размытых словесных конструкций, к чему приучились несколько поколений пишущих людей и читателей. Горбачевская перестройка сняла цепи с нашей профессии, и она заиграла новыми гранями. Готовя 12-полосный номер, нам хотелось испробовать себя еще и в формальных рамках такого мирового стандарта, как полоса «Мнения».
Она очень отличалась уже самой своей моделью. Если на каждой из других страниц было по восемь текстовых колонок одинаковой ширины и одинаковых шрифтов, то здесь первые две колонки оказались внешне выделенными: они шире в полтора раза, у них другой шрифт — черный, буквы более высокие. Принципиальная новизна состояла в том, что это были сразу три статьи небольшого, почти одинакового размера под единой рубрикой «Точка зрения редакции». Советские люди привыкли видеть на первых полосах газет так называемые передовые статьи, то есть подаваемые от имени редакции, никем не подписанные. И почти никем из широкой публики никогда не читаемые, столько в них было демагогии, общих фраз, агитационной жвачки. Здесь же все выглядело и было по существу совершенно другим. Конкретным, актуальным, сформулированным лаконично, жестко и требовательно.
Оттолкнувшись от первополосной новости о переговорах по Нагорному Карабаху, редакционная статья «Честные выборы — выход из тупика» без старой публицистической ваты говорила об очень важном. О том, что, сколь ни сложна задача умиротворения азербайджано-армянского столкновения из-за Нагорного Карабаха, экономические и политические проблемы, стоящие ныне перед всей страной, серьезнее и опаснее. Чтобы решать их, «стране потребуется власть с глубинными резервами народного доверия… Наше общество будет пребывать в политико-экономическом тупике до тех пор, пока его не возглавят лидеры, прошедшие горнило честных демократических выборов».
Второй была статья о необходимости отдать людям землю — немедленно отдать!
Пора, наконец, говорилось в ней, прекратить демагогические рассуждения о том, что рынок — не самоцель, что сначала надо накормить народ, а потом идти к рынку. Никто наш народ накормить не может. Только он сам, став хозяином земли и свободным производителем сельскохо-зяйственной продукции. Да и с чего нам еще начинать рыночные отношения, как не с сельского хозяйства? Ведь для рынка нужен избыток товара, а у нас всего дефицит. Кроме земли! А нас в это время продолжают стращать непопулярными шагами к рыночной экономике. Зачем же начинать с непопулярных? Сделайте хоть один популярный! Отдайте землю! То, что это понравится народу, понимали даже члены ГКЧП.
Как и две предыдущие, третья точка зрения также была выражением позиции «Известий», но на этот раз в области международных отношений. Накануне мирной конференции по Ближнему Востоку газета заявляла в своей редакционной статье, что эта конференция станет бессмысленной тратой времени, если до ее начала не будут восстановлены в полном объеме дипломатические отношения СССР с Израилем. В обоснование этого требования, помимо прочего, сказано, что в Израиле, где почти четверть граждан у себя дома говорят по-русски, тяга к всестороннему сотрудничеству с Советским Союзом — тенденция и мощная, и долговременная. Сотни тысяч бывших советских граждан, среди которых множество ветеранов нашей армии и нашего народного хозяйства, вправе рассчитывать на понимание и помощь Москвы. Как считала газета, Москве нельзя идти на конференцию, сохраняя полные дипломатические отношения с деспотическим Ираком и уклоняясь от восстановления таковых с демократическим государством Израиль.
Все остальные публикации на этой полосе были подписными, с четко сформулированным мнением каждого автора. Дали мы и подборку писем из редакционной почты с критикой и пожеланиями в адрес самой газеты. В целом 10-я полоса, как и весь номер, а затем и следующий 12-полосный от 1 октября, получили одобрение на летучках. Раздавалась и критика — было за что. Вся редакция признала, что в основе успеха — оптимальное сочетание информационных и аналитических материалов. Новации никого не расстроили, достойные продолжения традиции были соблюдены. Нашлось место и для мировоззренческой рубрики «XX век в лицах», посвященной знаковым фигурам уходящего столетия, внесшим огромный вклад в мировую культуру, в развитие цивилизации. Через эту рубрику прошли или намечались в герои будущих публикаций такие выдающиеся исторические персонажи, как Махатма Ганди, Шарль де Голль, Уинстон Черчилль, Чарли Чаплин, Патриарх Тихон, Иоанн Павел II, Голда Меир, Джон Кеннеди… В этот раз на шести колонках внутри газеты с анонсом на первой полосе был напечатан очерк известного ученого, литературного критика Юрия Манна о Франце Кафке — писателе, олицетворявшем европейскую литературу ХХ века и сам этот век со всеми его ужасами и страхами. Рубрику задумал и преданно вел, приглашая крупных авторов, Алик Плутник, для которого традиции «Известий» — не пустой звук. Он отдал газете тридцать три года, став одним из символов ее высококачественного журнализма.