Звездные часы и драма «Известий»
Шрифт:
В тот же день, 14 марта, в Кремле президент России вручил Отто Лацису премию в области печатных средств массовой информации, учрежденную «Академией свободной прессы» и равную 600 минимальным размерам оплаты труда. Особую пикантность моменту придавало то обстоятельство, что «Известия» часто критиковали Ельцина, а Лацис еще не так давно, в разгар трагической чеченской авантюры демонстративно, под одобрительный гул почти всей российской прессы вышел из Президентского совета, куда его приглашал лично президент. Сейчас спрашиваю себя, мог ли так повести себя на месте Бориса Николаевича кто-нибудь из двух его наследников на этом посту, и над ответом не размышляю ни секунды.
В тот же день глава «Лукойла» Вагит Алекперов устроил прием для редколлегии «Известий» и большой группы сотрудников. Было произнесено много теплых слов в адрес газеты, ее истории и сегодняшнего дня. Сказано и то, что всем нам хотелось услышать: нефтяная компания не собирается вмешиваться в редакционные дела, влиять на политику газеты, а на покупку акций, на инвестиции в «Известия» решилась исключительно в расчете на прибыль, но никак не ради политических дивидендов. Двое известинцев из числа приглашенных на этот прием его проигнорировали — Агафонов и Дардыкин. На вопрос коллег «почему?» отвечали по-разному, но смысл был одинаков: да пошли они куда подальше, эти наши новые партнеры, не хотим с ними знаться.
В свете разыгравшейся вскоре битвы «Известий» с нефтяниками до сих пор непонятно, откуда была такая изначальная неприязнь к «Лукойлу», он же не рвался к нам в акционеры — это мы зазвали его к себе. Если двум Сергеям что-то говорила интуиция, то остается сожалеть, что она не предсказала катастрофического для газеты и их карьеры разворота событий. Однако их позиция была безупречной: никто впоследствии не мог бросить им упрек в неблагодарности по отношению к «Лукойлу» — за его счет они не пили и не закусывали.
Скандал из-за «миллиардов» Черномырдина
Здесь и далее мой текст надо будет строже увязывать с календарем — этого требует развитие событий, принимающее резко ускоренный характер.
24 марта вышел приказ, подписанный Гонзальезом: «командировать И. Н. Голембиовского во Францию с 26 по 30 марта для участия в мероприятиях фестиваля, посвященного Д. Д. Шостаковичу, по приглашению президента Ж. Ширака». Приказ отмечен путаницей, характерной для нашего делопроизводства. На самом деле это была поездка Игоря с супругой на торжества в Париже по случаю 70-летия Мстислава Ростроповича.
Будучи в Париже, Игорь услышал от собкора «Известий» Юрия Коваленко о заметке в газете «Монд», касающейся российского премьера Виктора Черномырдина, и велел передать ее в редакцию. Вернувшись в Москву, он на утренней планерке 1 апреля поинтересовался у Агафонова, получен ли текст от Коваленко. Как вспоминал сидевший рядом Друзенко, «Агафонов вышел и вскоре принес пару страничек. Игорь прочел первую и передал мне. Я прочитал — передал Агафонову. «Ну, что думаешь?» — спросил Игорь. Я ответил, что не торопился бы с публикацией. «Почему?» — «Слишком слаба доказательная база». Игорь вроде со мной согласился, сказав Агафонову, что надо уточнить обстоятельства. На том разошлись. Вечером открываю газету… Никто мне не сказал, что заметку из «Монд» решили-таки печатать. Причем, на первой полосе».
С этого все и началось…
Чтобы понятнее было дальнейшее, заметку приведу полностью, как она вышла в вечернем выпуске «Известий» 1 апреля — с вступлением и послесловием от редакции:
ЧЕРНОМЫРДИН ИМЕЕТ СОСТОЯНИЕ В 5 МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ?..
Авторитетная французская газета «Монд» в номере от 29 марта посвятила целую полосу последним событиям в России, включая забастовку 27 марта. Среди опубликованных материалов — заметка о личном состоянии Черномырдина, озаглавленная «Премьер-министр богаче г-на Мэрдока», перевод которой мы даем ниже без каких-либо сокращений.
Плохой управляющий, когда речь идет о том, чтобы положить конец кризису неплатежей, разлагающему сегодня Россию, ее премьер-министр Виктор Черномырдин, кажется, оказался более умелым в том, что касается приумножения собственного состояния. За четыре года пребывания во главе правительства его личное состояние, по всей видимости, возросло с 28 миллионов до 5 миллиардов долларов.
Это утверждали директор ФБР Луис Фри и бывший директор ЦРУ Джон Дейч во время слушаний в палате представителей (американского конгресса. — Ред.) по вопросу «Угроза организованной преступности со стороны России», которые состоялись 30 апреля 1996 года.
Бывший патрон российского газового гиганта «Газпром», который частично приватизирован (40 процентов акций остаются в руках государства) и который оценивается в 80 миллиардов долларов (включая запасы газа, которые составляют треть мировых), г-н Черномырдин, не спускающий глаза со своего бывшего детища, имеет на руках, как о том говорят в Москве, солидный пакет акций «Газпрома».
С «сокровищем» в 5 миллиардов долларов в почетном списке самых больших состояний бывший аппаратчик газовой индустрии обошел пресс-магната Руперта Мэрдока (4 миллиарда долларов), миллиардера Росса Перо (2,5 миллиарда) и президента Си-эн-эн Теда Тэрнера (1,6 миллиарда), согласно оценке «Форбса», относящейся к 1994 году.
Сильно раздраженный слухами о своем обогащении, Виктор Черномырдин на следующий день после своего повторного назначения на пост премьера в июле 1996 года предложил депутатам Думы (нижней палаты российского парламента) пролить свет на состояние собственных финансов. Однако с тех пор он не счел нужным давать ход своему предложению.
От редакции: Опубликованная в «Монд» сенсационная заметка, подписанная «М. je», вызвала самый живой интерес не только во Франции, но и в России. Как удалось выяснить парижскому корреспонденту Юрию Коваленко, автор заметки — специалист по экономике России Мари Жего из «Монд». По ее словам, основные цифры для заметки о благосостоянии Черномырдина взяты из статьи Пьера Лоррена (Piere Lorrain) «Русские мафии: попытка типологии», опубликованной в последнем номере влиятельного ежеквартального журнала «Политик этранжер». При этом Лоррен, в свою очередь, ссылается на закрытые слушания в Комитете по иностранным делам палаты представителей Конгресса США 30 апреля 1996 года с участием директоров ФБР и ЦРУ.
Редакция обратилась в Посольство США в Москве с просьбой подтвердить проведение таких слушаний в американском конгрессе. Источники в посольстве подтвердили «Известиям», что такие слушания место имели.
На следующее утро, 2 апреля, редакционная планерка замерла в ожидании, что скажет главный редактор об этой публикации, вызывающей немало профессиональных вопросов и уже начальный резонанс от которой обещает грандиозный скандал. Голембиовский сказал то, что делает ему честь:
— Перепечатка из «Монд» — мое решение, и только я несу за него ответственность.
Он повторил эти слова через несколько часов, когда по инициативе Гонзальеза экстренно собралось правление АО и впервые за пять лет своего существования позволило себе серьезную критику в адрес президента, он же главный редактор. Сам Гонзальез и присутствовавшие на заседании Батарчук и Данилевич расценили перепечатку из «Монд» как ошибочную, непроверенную, неоправданную со всех точек зрения. С этого дня отношения между Голембиовским и Гонзальезом начинают быстро портиться и скоро приведут к полному разрыву в безобразнейшей форме. Редколлегию никто не собирал, ее мнение в очередной раз было проигнорировано. А пока вдруг осмелевшее правление заседало и негодовало, на первую полосу с согласия Голембиовского заверстывались уже два новых материала в развитие сенсации о богатствах российского премьера.
Первым из них было развернутое сообщение ИТАР-ТАСС о брифинге (в Белом доме, вечером 1 апреля) начальника Департамента культуры и информации аппарата правительства РФ Игоря Шабдурасулова. Он заявил, что Виктор Черномырдин не намерен обращаться в суд по поводу публикации в «Известиях» материала о размерах его личного состояния. Шабдурасулов подчеркнул, что премьер «даже не намерен в судебном порядке опровергать ту нелепицу и те абсолютно беспардонные измышления, которые просто не стоят его внимания». Далее начальник департамента рассказал, что недавно редакция «Известий» обращалась в правительство с просьбой о предоставления крупного кредита на нужды газеты. Просьба была изучена, и по совершенно объективным причинам правительство не смогло выделить этот кредит. Если рассматривать сегодняшнюю публикацию как ответ на отказ правительства в предоставлении кредита, подчеркнул Шабдурасулов, то это вызывает лишь сожаление.
Эта информация вышла с заголовком «Виктор Черномырдин не хочет судиться с “Известиями”». Сразу под ней набран более видным жирным шрифтом комментарий Агафонова «Врать нехорошо. Даже защищая начальника». Хлесткий, агрессивный тон автора, буквально отчитывающего начальника департамента, заодно и премьера, пугающего их тем, что оба они «оказались в сложной ситуации, наехав на “Известия”». И ягодки, похоже, впереди…».
Лично я считал, что как раз газета оказывается в сложной ситуации, наехав на главу правительства. Зная журналистскую хватку Агафонова, его подчас ядовитую манеру письма, я пошел к Голембиовскому и высказал свое мнение, что нам ни к чему обещанные Сергеем «ягодки впереди». Не имея никаких фактов, подтверждающих происхождение и существование сокровищ Черномырдина, мы втягиваемся в конфликт, последствия которого непредсказуемы. Мы еще можем сохранить лицо, сведя все изящным текстом к первоапрельской неловкой шутке, а позже с таким отыгрышем назад уже будем выглядеть смешными.
— Ситуация, — говорил я, — в корне отличается от случая с Березовским. Тогда газета усилиями Агафонова вела расследование, есть ли у него двойное гражданство. Мы нисколько не рисковали репутацией «Известий». Да, узнали и доказали, что два гражданства. Но могло выясниться и другое, что есть только одно гражданство, — и ничего неприятного для газеты не было бы. Все бы увидели, что расследование состоялось, истина установлена. Сейчас же, объявив Черномырдина мультимиллиардером, надо делать совершенно иную работу — собирать доказательства, что это действительно правда. А если мы их не найдем, это будет позор для газеты. Так лучше не задираться, не атаковать в каждом номере, а провести расследование и по его результатам выступить. Или обвинить главу правительства с фактами в руках, или извиниться.
Как мне показалось, Игорь не был категоричен в том, что намерен делать дальше — раскручивать тему или закрывать. С одной стороны, он был доволен: газета привлекла к себе огромное внимание, повсюду — прежде всего, в журналистской среде — только и разговоров, что о ее смелости. С другой — нет веских доказательств. Но он надеялся, что их удастся найти. Эту надежду в него вселяло новое ближайшее окружение: Агафонов, Дардыкин, Яков. Хотя Игорь заявлял, что перепечатка из «Монд» — его решение, меня не покидала уверенность, что оно было коллективным, ему настоятельно советовали это сделать.