Чтение онлайн

– Это правительственный доступ, отец...

– Ты продолжаешь блюсти их интересы? После того, что они с тобой сделали? Это наш единственный шанс, сын, - то, что я, может быть, его вычислю. Так почему бы нам не попробовать?

4.

Огромный кабинет соответствовал той власти, какой был облачен диктор. Здесь все дышало роскошью и основательностью: пол и стены из модного розового камня с Вансеи, бассейн с живыми рыбками и фонтаном, диковенные черные цветы из пещер Даррада, буйство голографических занавесей на окнах и под прозрачным потолком, дорогие картины на стенах.

Центром кабинета был необъятный рабочий стол и кресло, в котором восседал сам диктор, глава некоего ведомства, грузный холеный мужчина средних лет с проницательными карими глазами. Он только отдал очередное распоряжение, как секретарь вновь обратился к нему:

– Господин диктор, запрашивает канал по связям с общественностью. Сейчас у вас по расписанию час ветеранского доступа. Заявки сделали четырнадцать человек.

– И что этим ветеранам неймется? Вечно клянчат...
– раздраженно буркнул диктор.
– До них мне сейчас, что ли?

– Общественный департамент будет недоволен, - терпеливо напомнил с экрана секретарь.

– Ну, хорошо... Только один. Первый по списку. Пять минут.

Диктор включил большой боковой экран на стене, встал и подошел к бассейну. В кипящей от струй фонтана воде резвилась стайка изумительных изумрудно-зеленых рыбешек. Чтобы вывести породу с такими рельефными золотистыми султанами и длинными кружевными хвостами геометрических форм, понадобилось немало времени - рыбки стоили баснословно дорого. Диктор выбрал на пульте программу и запустил в бассейн голографического хищника серую безжалостную тень с усеянной острыми зубами пастью. Он жадно смотрел, как рыбки в панике заметались по бассейну. Одна их них, не выдержав напряжения погони, вдруг забилась в воде, дернулась в последний раз и всплыла на поверхность, показав нежное серебристое брюшко.

– Естественный отбор!
– назидательно сказал диктор рыбам, убрал программу и повернулся.

Удовольствие от зрелища было испорчено: возникшее на экране лицо не предвещало приятной беседы.

– Никита...
– с напускным добродушием приветствовал диктор.
– Давно тебя не видел.

– Как говорится, и еще бы столько?

– Ну, зачем ты так?

– Два дня не могу пробиться к тебе, помогли старые связи, - мрачно сказал старик.

– Дела-дела, - развел руками диктор.

– Не догадываешься, о чем я собираюсь говорить с тобой?

Лицо у диктора поскучнело.

– Пять минут. У тебя есть пять минут, чтобы высказаться.

Старик почувствовал, что закипает от гнева, но сдержался.

– Думаешь, я буду сейчас ныть, почему вы так поступили с Виктором? Нет, у нас будет разговор повеселее.
– Старик сделал паузу и презрительно произнес, глядя в пустые, холодные глаза: - У меня есть то, что вам нужно.

Он проследил на лице своего собеседника целую гамму чувств, вызванных этими словами: удивление, потом слабую догадку, вспыхнувшую вдруг надежду, недоверие, жгучий интерес и снова недоверие. Когда наконец на этом лице появилось выражение страха, что пообещавший невозможное человек сейчас возьмет и исчезнет, старик усмехнулся и отключил связь.

Он сидел и с удовольствием представлял, как диктор лихорадочно нажимает кнопки, пытаясь выяснить его номер. Через десять секунд запищал зуммер. Старик подождал еще двадцать секунд и включил видеофон. Диктор нервно моргал.

– Что-то ты разволновался, - сказал старик.

– Разволнуешься тут... Я не ослышался, дядя? У тебя есть то, что нам нужно?

– Ты даже вспомнил, что я твой дядя... Жаль, ты не помнил этого, когда увольнял своего брата.
– Диктор пытался возразить.
– Помолчи! Принцип семейственности доминирует в нашей организации уже шесть поколений, время подтвердило его полезность, и не тебе его отменять!
– Старик закашлялся.

– Виктор допустил серьезный промах, очень серьезный, - быстро вклинился в разговор диктор.
– Комиссия рассмотрела все обстоятельства этого дела и пришла к выводу, что наказание должно быть суровым...

– Ты вышвырнул моего сына на улицу! После двадцати лет его беспорочной службы!

– Твой сын бездарь!
– вскипел диктор.

Старик взял себя в руки.

– Ладно... Знаешь, племянничек, достаточно того, что у моего сына есть отец, который может о нем позаботиться.

Диктор был рад сменить тему.

– Что именно ты нам предлагаешь?

– Главное действующее лицо проекта "Росток".

– Подожди, ты воспользовался информацией, полученной от Виктора? Я не понимаю... Виктор должен был сообщить нам, если знал, где он находится...

– Ага, знал, - подтвердил старик.
– Он прятал его под своей кроватью. Может, ты дашь мне сказать? После того, как вы разжаловали Виктора в патрульные, я посчитал справедливым помочь ему. Я взял у него все материалы по этому делу...

– Это незаконно!

– Да плевать мне, что ты об этом думаешь, - спокойно сказал старик. Он намеренно был груб. Пусть вспомнит, каково это, когда тебя унижают.
– Я вычислил его. Я знаю, где он находится.

– И ты хочешь сообщить нам это?

– Мечтаю, - с горечью произнес старик.

– Что ты просишь взамен?

Старик написал на листке немыслимую цифру и показал ее диктору.

– Согласен, - быстро сказал тот.

Старик внутренне ахнул.

– Это аванс, - сказал он, улыбнувшись. У диктора вытянулось лицо. Треть всего вознаграждения, - все больше веселясь, добавил старик.

Диктор подскочил в кресле.

– Ты спятил! Ты что, хочешь купить эту планету?!

– Почему бы и нет? Соглашайся, пока я не удвоил сумму. Кроме того, эти сведения интересны не только вам одним.

Диктор откинулся на спинку кресла и сморщился, как от зубной боли. Лицо его пошло красными пятнами.

– Он... еще на Забаве?..

– Так я тебе и сказал.

– Но послушай, дядя, ты продаешь нам кота в мешке! Где гарантия, что мы получим его?

– Я не даю вам гарантии, что вы его получите. Вы платите мне аванс - я сообщаю, где он. Вы находите его, и по контракту я получаю остальные деньги.

– А если его там нет?

– Он там.

– А если нет?

– А если нет, - взорвался старик, - значит, он уже в другом месте! И вини за это себя самого - нечего было два дня от меня прятаться!

– Как я могу платить тебе такие деньги ни за что? Просто за догадки!

– Это мои догадки, - выпрямившись, гордо произнес старик.
– Или ты забыл мой послужной список?

Диктор не забыл. Он хорошо его помнил. Сорок лет службы, четыре голубых треугольника и один красный. Острый ум, способность мыслить парадоксально. Неоднократно представлялся к наградам. При этом - никакого интереса к карьере. В результате более чем скромная пенсия. Прозвище старика было Кот - за умение выслеживать цель, хваткость и осторожность. О нем ходили легенды...