Чтение онлайн

– Да это не У – Мория, это У – Вория настоящая. Всё исчезает. Одни добывают, у других пропадает, весело живут, – думал Нейон, шагая к своему звездолёту. Ему повезло хоть в том, что в залах ещё плескались моря веселья. Буйство смеха прорывалось сквозь их стены наружу, поэтому на улицах было пусто. Оглянувшись назад, он увидел ещё, как к покинутой им кормильне подкатила или подплыла над дорогой, колёс он не разглядел, серая коробушка со щелочками вместо окон и с огромным прицепом сзади в виде клетки.

– Ого, эта клетка, похоже, для меня, – успел подумать он и скрылся за углом, покидая скопление зданий, которое ему расхотелось называть городом.

Достигнув звездолёта, он понял, что поторопился с выводом насчет безразличия аборигенов к его падению с небес. Пыль вокруг звездолёта оказалась сильно притоптанной, и он вдруг с ужасом вспомнил, что даже не закрыл люк, уходя за помощью. Когда Нейон увидел, что пропал обломок поврежденной опоры – шасси весом в несколько тонн, спокойствие его улетучилось. Вся пыль под оставленным аварийным трапом была тоже притоптана, и следы из-под него, как стрелки на циферблате беды, указывали в разные стороны.

– Кто же тут успел побывать, если все население охвачено весельем? Видимо, не все успел мне рассказать этот серый тип, – мелькало в голове Нейона. Поднявшись в люк, он с облегчением обнаружил, что следов варварства незваные гости не оставили. Кругом было много пыльных следов, какие – то пустые банки, пустые пакеты из фольги. Даже бортовой журнал валялся целым. Нейон понимал, что он нарушил, как первогодок, главную заповедь пребывания на неизвестной планете – оставил открытым люк и ни одна комиссия косморевизоров ему этого не простит. Обойдя все отсеки, от реакторного до рулевой рубки, он никого не обнаружил, так же, как и никакой пропажи и никаких попыток взлома служебных дверей и хозяйственных люков. Только на бронированной двери багажного отсека были заметны свежие царапины, но на этих дверях любое воздействие могло оставить лишь безвредный и безобидный след.

Нейон почувствовал, что надо привести мысли в порядок. Он вернулся в рулевую рубку, закрыл входной люк, достал надувной матрас из аварийного запаса и, не надувая его, просто улегся как на коврик, надеясь собраться с мыслями. Но стоило ему принять горизонтальное положение, как организм отказался ожидать дальнейших команд и провалился в глубокий сон будто в пропасть изнеможения.

Проснулся он так же неожиданно и не понял, сколько часов проспал, но голова его была ясной и свободной от всяких мыслей, чего нельзя было сказать о руках и ногах, которые оказались связанными. Первая мысль была о том, что сам себя он связать не мог так тщательно и без шансов на освобождение, а появлению второй мысли помешали голоса.

Разговаривали двое. В голосах этих было что – то от далекого детства, из тех далеких лет, когда мир познается без буквы Р. Да, те двое напрочь не признавали в своем разговоре этой буквы. Нейон перевернулся на другой бок и увидел открытый входной люк.

– Меня хотели здесь научить смеяться по – ихнему, но пока только отучили удивляться. Надоедает удивляться тому, на что нет ответов – чувствуешь себя идиотом, а это никому не нравится. Лучше принимать как должное – за умного сойдешь, – от беспомощности Нейона потянуло на размышления. В ответ на его возню голоса затихли и послышались шаги. Над ним склонились двое типов. Они не улыбались и не походили на любителей круглосуточного веселья. У Нейона задвоилось в глазах, но проморгавшись, он понял, что перед ним близнецы, практически одно лицо на два тела. Оба очень смуглые, кучеряво- черноволосые, низкорослые, у каждого по одной большой круглой серьге, причем у одного в правом, а у другого в левом ухе, чем они и отличались друг от друга.

– Смотли, плоснулся, – сказал один другому. – А мы и не ждали тебя увидеть, ведь ты должен быть там, где и все подобные тебе: в смешильне.

– Это неполядок, – покачал головой второй, и серьга в его ухе закачалась, словно у пирата из мультика.

– Это я вас не ждал, – ответил Нейон:

– Что вы делаете в моем звездолёте?

И опять в ответ ни улыбки, ни хихиканья. В отличие от вертлявого они повели себя по – другому.

– Ты инопланетянин, а мы блатья, – начал один из них. – Меня зовут Ол, а его Ех, это потому, что мы одинаковые как две половинки одного олеха, так нас и зовут на всех соседних планетах, а как твое имя, инопланетянин?

– Меня зовут Нейон Ти, агент БМБ, астронавигатор Вселенной. Летел с планеты Земля в течение двух лет по земному времени, осталось еще месяц полета до Квинекса в созвездии Феста с заданием доставить ценный груз, но вместо этого оказался здесь, на полу рубки у ваших ног, потому что мне вдруг не хватило топлива, а почему я связан по рукам и ногам – этого я не знаю, может быть вы знаете? – закончил он вопросом свою речь.

– Мы знаем, почему ты связан. Это потому, что мы не знаем, что с тобой делать, – ответил Ор с серьгой в левом ухе. – По контлакту мы должны всего лишь скачать топливо и плиготовить звездолёт на слом, остальное нас не касается после получения оплаты, а ты в этот контлакт не вписываешься, плидется сдать тебя в смешильню. Потелпи, длуг. Так что, тепель это не твой звездолёт, а наш, – продолжал Ех, покачивая серьгой в правом ухе:

– Да ты не споль, потом спасибо скажешь, там жутко весело, все смеются, а когда смеёшься, всегда кажется, что всё будет холошо само собой, от смеха, и все воклуг такие милые – и те, кто добывает, и те, у кого добывают.

– А вы сами тогда почему не улыбаетесь и не смеётесь? Указа на вас нет? – не удержался Нейон. Снаружи послышались лязгающие звуки, шум каких-то механизмов и это ему не понравилось.

– Да очень плосто, –ответил Ор. – Мы звездогланты с соседней планеты Буалон. Ещё наши пледки обслуживали У –Молию после её создания, и мы с блатом тоже пли ней колмимся. Нам смеяться некогда, нам лаботать надо. Если кто из наших попадает в смешильню, то он для нас потелян и до конца дней своих смеётся и ладуется жизни. Я таких знаю.

В это время Ех освободил руки и ноги Нейона и помог ему подняться:

– Мы тебя, длуг, не будем связывать, бежать тебе все лавно некуда, а нам за тебя в смешильне денег дадут, – похлопал по плечу Ех своего пленника.

– Денег? Каких денег? – спросил Нейон, нигде во Вселенной не слышавший этого слова.

– Стланные вы все какие-то, – удивился Ор. – Сколько ни падаете с неба, все денег не видели. Наши галхи заботятся о нас и своими деньгами делятся с нами. Умолийцы могут только смеяться и веселиться, поэтому звездогланты соделжат всю У –Молию и получают за это деньги. Нам плиходится добывать топливо, чтобы летать на У –Молию, длуг, – закончил Ор.

Ех достал из кармана разноцветную бумажку размеров носового платка и протянул Нейону:

– Вот это и есть деньги, только их надо много. Но ты не бойся, после смешильни у тебя и так всё будет, только веселись и ладуйся жизни.

Повертев в руках бумажку, Нейон спросил:

– А планету можно на них купить, на деньги?

– Купить можно всё, но нам столько топлива не добыть – покачали головами Ор и Ех.

– Если вы не сдадите меня в смешильню, то я дам гораздо больше денег, очень много, – осенило Нейона. В голове у него мелькнула мысль, как единственный шанс на спасение. Терять ему было нечего. Ор и Ех переглянулись. Они знали, что в смешильне у смехотерапевтов за вычетом налогов и расходов на дезинфекцию инопланетянина много не получишь. Это не цветмет. Они ничего не теряли.

– Мы согласны, – без эмоций ответили они.

– А что там за шум? – спросил Нейон, указав в сторону входного люка. Ор и Ех переглянулись. Они разговаривали по очереди и теперь вспоминали, чья очередь продолжать это скучное занятие.

– Ну как же, – начал Ор. – Мы звездолёт на лом готовить будем.

Нейон прервал его:

– Вы не можете нарушить контракт, по которому звездолёт должен быть необитаем при разборке. Я на борту, и это нарушение контракта. Вы должны остановить все работы. Вы ничего не потеряете. Завтра вам будут деньги, много денег.