Чтение онлайн

– Номмо по своему правы, Тед, – возразил ему человек в спортивном костюме. – Как ты надеешься противостоять тем, кто обогнал нас на миллионы лет по части технологий? Это все равно что идти с камнями против ракет или танков!

– У нас нет никаких шансов, – добавил какой-то полковник аэрокосмических войск.

– А вот и есть, – произнес генерал Гарроуэй. – Вернее, мы могли бы его получить. Взгляните вот на это.

На голографическом диске вновь замигал сигнал, и полковник Ли открыл ментальное окно. То, что предстало перед его взором, чем-то напоминало виртуальный тренажер – картинка казалась почти живой. Морпех в полном боевом снаряжении стоял на коленях на краю леса, целясь из портативного плазменного пистолета в невидимую цель. Позади него из леса показался неандерталец – голый, волосатый, с примитивным топором в руках. Это даже был не топор, а обыкновенный камень, привязанный полосками сыромятной кожи к концу толстой дубинки. Неандерталец сзади подкрался к морпеху – тот, судя по всему, не заметил приближения пещерного человека, – размахнулся каменным топором и – бац! – с силой обрушил его на закованную в шлем голову.

По залу прокатился смешок, однако тотчас же оборвался; большинство присутствующих встретило ‹мультик› холодным молчанием.

– Что вы хотите этим сказать, генерал? – спросила Петранова.

– То, что технология, это еще не самое последнее слово в бою. Если история современного оружия чему-то и научила нас, то только тому, что ничему она нас не научила.

‹А ведь он прав, – подумал Ли. – Корея… Вьетнам… Террористическая мировая война в начале двадцать первого века… Вторая и Третья мексиканские войны… Сибирь… Вторжение в Гизу… Бразилия… И всякий раз сильные, хорошо вооруженные американцы против крестьян-фанатиков, воюющих давно устаревшим оружием. Разумеется, проиграли мы только в Корее, Вьетнаме и Бразилии, и даже эти поражения скорее были политическими, нежели чисто военными.

Но всякий раз мы убеждались в том, что технология имеет свои пределы. Не все удары можно нанести при помощи роботов или даже с орбиты. Нам всегда был нужен пехотинец, обыкновенный солдат. Это он выполнял самую грязную работу, это он становился предметом насмешек.

Даже победы в войнах, одержанные благодаря высоким технологиям, никогда не давались с той легкостью, как хотели изобразить их сторонники. Не имеющего военной подготовки мирного жителя или слегка натасканного ополченца, вооруженного бог знает каким оружием и фанатичной уверенностью в том, что его дело правое, убить в принципе не так уж трудно. А вот убедить… Даже самое примитивное оружие способно убивать, если его правильно применить›.

– То есть вы, генерал, если я вас правильно понял, предлагаете партизанскую войну? – уточнил Вандеркаамп.

– Каким образом, черт возьми, нам вести партизанскую войну против ксулов, если те, несмотря на все наши усилия, могут появиться здесь в любую минуту и превратить наше солнце в сверхновую? – не выдержал какой-то флотский капитан. – Каким образом мы будем с ними сражаться, если мы не в состоянии даже догнать их?

– То, что я предлагаю, – ответил Гарроуэй после недолгих сомнений, – вряд ли можно назвать партизанской войной в полном смысле этого слова. Это скорее нечто такое, что убедит ксулов в том, что с нами лучше не связываться. Как говорится, себе дороже. Взгляните вот на это…

Космический корабль-госпиталь ‹Клара Бартон›, следующий курсом к Земле, 15:10 по Гринвичу

Трэвис открыл глаза, даже не зная, что увидит. На нем больше не было бронекостюма – что уже плюс, а главное, боль, которая до этого терзала его тело, куда-то отступила.

Но даже так он был не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, а воспоминание о той пусть и отступившей боли неприятно отдавалось в позвоночнике и висках.

С потолка лился мягкий, неяркий свет. И главное, это не был обгоревший потолок палубы десантного шаттла, с которого свисала перепутанная проводка, нанокабели и модули жизнеобеспечения.

Что тоже несомненный плюс.

– Что, черт возьми, в меня попало?

Между светящимся потолком и его лицом возник чей-то силуэт. Гарроуэй замигал, постарался сфокусировать взгляд, и силуэт превратился в лицо Кроум.

– В тебя попало двадцать часов нановосстановительного сна, – ответила она. – Я рада, что ты решил наконец составить нам компанию.

– Кроум! Черт! Неужели это ты?

Она довольно улыбнулась.

– Со мной все в порядке, как и с тобой. Ты не так изжарился, как некоторые из нас, поэтому тебя погрузили в сон последним. Врачи говорят, что едва успели к нам. Так что не волнуйся, у тебя еще могут быть дети.

По ее лицу беспрестанно ползали анимационные татуировки – хлопала крыльями летучая мышь, расплывался в жутком оскале череп, из пустых глазниц которого вырывались языки пламени, а голову украшали короткие рожки, старый моряк тянулся к испускающему лучи диску. В последнем Гарроуэй разглядел собственное отражение, голову и плечи. Правда, их очертания постоянно извивались, меняясь по мере того, как сама картинка проплывала то через скулы, затем через нос и исчезала на лбу.

– Слушай, отключи эти свои дурацкие картинки. У меня от них кружится голова.

– Ну как, теперь нормально? – Картины застыли на месте, после чего смешались, образовав что-то вроде камуфляжных пятен – черных, коричневых, зеленых.

– Чуть получше. – Гарроуэй попытался присесть и тотчас понял, что лежит на больничной койке, хотя бы потому, что сила тяжести здесь была близка к земной.

– Мы на Земле?

– Нет, – покачала головой Кроум, и Гарроуэй заметил, как позади камуфляжного рисунка по ее лицу пробежала тень непонятных эмоций. Тревога? Боль?

– Тогда где?

– Космический корабль-госпиталь ‹Клара Бартон›. Запущенный с ‹Пребла› зонд засек поврежденный шаттл, и ради нашего спасения с борта госпиталя успели отправить высокоскоростной транспорт.

– Я… я ничего не помню…

– И я тоже. Судя по всему, система жизнеобеспечения была практически на нуле. Если верить врачам, мы все были либо без сознания, либо в первой стадии смерти…

Гарроуэя едва не передернуло. Нанотехнологии позволяли возвращать к жизни тех, кто находился в первой стадии смерти, однако их применение до сих пор было сопряжено с рядом опасностей. Врачи не гарантировали, что память и личность ‹воскресшего› останутся целы, особенно если к моменту оживления уже произошел значительный некроз тканей. Гарроуэй углубился в собственные мысли. Интересно, он такой же, как и прежде, или уже другой. А если другой, то насколько это заметно? Последнее, что он помнил, – это как лежал посреди шаттла не в силах даже пошевельнуться, прислушиваясь к биению собственного сердца; приток кислорода тем временем становился все слабее и слабее, пока не иссяк совсем…

Пока никакой разницы Гарроуэй не обнаружил. И вообще, если судить по диагностическим данным его имплантата, он уже почти здоров… Остались лишь сущие мелочи – низкий уровень глюкозы, калия, натрия, слегка низковат гемоглобин, маловато лимфоцитов. Однако если учесть, через что прошло его тело, то картина не так уж и плоха.

Наибольший и самый трудно исправимый урон понесли спиральные цепочки ДНК, спрятанные внутри его хромосом. На данный момент тучи специально запрограммированных нанороботов – самокопирующих, самонаправляемых и саморазрушаемых, когда в них отпадет необходимость, успели привести в порядок поврежденные сегменты двойной спирали при помощи специальных ‹заплаток›, взятых из здоровых участков.

Слава богу, он чувствовал себя прежней личностью. Впрочем, если и изменился, судить об этом еще рано, так что от размышлений на эту тему лучше воздержаться.

– Отлично! – произнес еще чей-то голос. – Рад тебя видеть в наших рядах, комендор-сержант. Как мы себя чувствуем?

– Такое ощущение, будто нас отходили своими Тагу орды Аханну. А ты кто?

– Старший медик Фостер, – ответил обладатель голоса и подошел ближе. Это был совсем еще юный паренек в синей морской форме. – Надо проверить ваше состояние.