Чтение онлайн

– Точь-в-точь, как это существо. Только у него еще есть и ноги.

Теперь вздохнул Ники. Попробуй представь себе, как выглядит этот пеки, если тебе делать нечего! Нет, нелегко ему придется с этой девочкой! Она представляет себе одно, он - другое, и ни один из них не может знать, что же в мыслях видит другой. Какой уж там общий язык с абсолютно чужой цивилизацией!

Но вообще-то она чудесная девочка, поспешил сказать он про себя, заметив, что она тянет руку к уху Умная, храбрая, очень красивая, приятная...

– Ну, ты, наконец, поверил, что все это правда?
– спросила Нуми, прерывая поток его мысленных комплиментов.

– Да. А ты сейчас включила свой искусственный мозг или выключила?

– Выключила, потому что мне хочется спать.

"Черт бы тебя побрал!
– мысленно ругнулся он.
– Опять все комплименты впустую!" А чтобы она не догадалась, для чего он ее об этом спрашивает, Ники важно заявил:

– Ну ладно, спи! А я пока должен все хорошенько обдумать.

К ним уже вернулась нормальная тяжесть. Нуми повернулась на другой бок и погасила фонарик. А Ники в темноте тут же стал шарить за ухом, где у него была спрятана жвачка.

Великолепная жвачка! Ведь сколько раз он снимал и надевал шлем, а ей хоть бы что - приклеилась намертво! И все еще сладкая и ароматная. Все-таки этот "сомо кусапиенс" - забавное создание. Как он только топорщил усы! Наверняка, это антенна. Ведь даже у кошек усы служат для ориентировки, только вот у человека они ничему не служат. Была бы у него бритва, он бы их сбрил напрочь. Нуми они совсем не нравятся. Да и как они могут понравиться? Хотя бы усы как усы, а то не поймешь, то ли это усы, то ли просто грязь под носом. Надо бы рассказать ей кое-что о переходном возрасте, может, у них там, на Пирре, неизвестно это глупое явление. Тогда она поймет, почему он бывает порой таким раздражительным и упрямым. Но если он сбреет усы, в школе ведь его совсем засмеют. Мымра-то, поди, уже бесится. А мама и папа...

– Нуми, - встрепенулся он, и чуть было не проглотил жвачку.

– Ну что еще?
– сонно отозвалась она.

– Куда мы сейчас летим?

– Мы же решили посетить какую-нибудь планету, где есть люди. Я так и сказала Мало.

– А мы не станем там задерживаться?

– Ты что, спешишь?

– Нет, но мне домой надо. Я же родителям не сказал, где я.

– Разве ты не хочешь узнать, есть ли где-нибудь во Вселенной еще люди, кроме нас?

– Хочу, конечно, но ты скажи ему, чтобы недолго...

– Сначала нужно выспаться. А то когда я включаю искусственный мозг, потом не могу заснуть, и это еще больше меня утомляет.

"Наверное, мы быстренько обернемся, - подумал мальчик.
– Раз Мало может проходить через подпространство... Придется пережить еще одно умирание... Зато как ахнут во дворе мальчишки, когда он им расскажет, как умирал в подпространстве! Да и в школе! Наверняка, его и в академию наук пригласят, в газетах о нем напечатают..."

– Нуми, ты спишь уже?

– Как тут заснешь, когда ты все время мне мешаешь, - пробормотала она еще более сонным голосом.

– Интересно, а хватит ему топлива, чтобы доставить нас на эту планету, а потом еще на Пирру и на Землю?

– Хватит. Там, где мы только что были, много песка.

– Он просто фантастичный! На одном песке! Настоящий космический Пегас!

– А кто это, Пегас?
– вяло поинтересовалась девочка с Пирры.

– В одной из древних земных легенд рассказывается о коне с крыльями. Звали его Пегас. Садишься на него - и он мгновенно доставляет тебя туда, куда пожелаешь.

– А что такое "конь"?

– А ты разве не видела, когда была на Земле?

– Может быть, и видела, но просто не помню, кого вы называете конем. Потом спрошу у электронного мозга, сейчас мне надо спать.

– Хотя вполне возможно, что ты коня и не видела. У нас на полях теперь только трактора, а на улицах в деревнях - легковые автомобили и грузовики. Вот разве что на каких-нибудь соревнованиях можно коня увидеть. А вообще-то это домашнее животное. Без крыльев, разумеется. Пегас это просто символ поэзии. И фантазии вообще.

– А чем он питался?
– спросила Нуми. Похоже, ему удалось все-таки заинтересовать ее рассказом.

– Спроси что-нибудь полегче, - засмеялся он.
– Обычные кони едят траву, а вот чем питался Пегас, не помню. Кажется, в легенде об этом ничего не говорилось.

– Может быть, поэзией? Или фантазией?
– совсем серьезно предположила девочка.

– Сомневаюсь. Потому что бывают такие стихотворения, от которых его бы тут же пронесло...

– Что?

– Ну, он получил бы расстройство желудка...

Нуми рассмеялась, окончательно проснувшись, и повернулась к нему.

– У нас тоже есть плохие стихотворения. Знаешь, а ведь вполне возможно, что этот Пегас и есть наш Мало. Просто в одних легендах его представляли одним образом, в других - иначе. Тогда и ваш Пегас, наверное, поедал время.

"Что за чушь ты несешь?" - сказал он мысленно, уверенный, что ее второй мозг сейчас спит. А вслух произнес:

– Что значит "поедал время"? Ты же сказала, что он поглощает силиций из песка.

Девочка зашевелилась в кромешной тьме, очевидно, устраиваясь поудобнее, и ответила:

– Не знаю. Но, очевидно, он его поедает, выпивает. По крайней мере, я так думаю. Иначе, куда девается время? Ведь любая вещь или существо несут в себе время, одновременно находясь в нем - кто больше, кто меньше. Кроме того, время существует в пространстве. Чтобы с такой скоростью попасть из одного мира в другой, необходимо поглотить не только пространство, но и время. Точно так же, как Мало поглощает гравитацию при взлете и посадке...

– Постой, постой, - прервал ее Ники.
– У нас есть целая теория о времени. Ее создал Эйнштейн. Правда, она не совсем мне ясна, но я о ней читал. Когда летишь со скоростью, близкой к скорости света, время начинает свертываться и...
– Ники замер, усиленно пытаясь вспомнить, что же он читал о теории Эйнштейна, и внезапно все в нем похолодело, и сердце словно остановилось.

– И что же тогда происходит?
– подстегнула его Нуми.

Сдавленным шепотом он произнес:

– Нет, наверняка она неправильная. Если сейчас... если мы сейчас вернемся на Землю, там, согласно теории, должно пройти много, очень много времени, может быть, сотни лет. Нет, не может быть!