Чтение онлайн

Поморщившись, Скайт пошел к выходу.

Через час, после того как звездолет преодолел световой барьер, экипаж начал собираться в кают–компании. Помещение располагалось там же, где и каюты экипажа, — на второй палубе, рядом с трапом на нижнюю палубу.

Кают–компания представляла собой большой прямоугольный отсек, отделанный светлым пластиком. Посередине стоял стол. Напротив двери находился большой экран–иллюминатор, с одной стороны от которого размещался пищевой автомат, с другой — синтезатор напитков. В стенах скрывались встроенные шкафы, утилизатор отходов, микроволновая печь и универсальная поварская плита.

Ребекка и Леонардо пришли вовремя. Не хватало только Джона Хаксли — он задерживался. Но Скайт не сердился на нерасторопность непутевого пассажира, считая, что Джон принимает душ.

Пока Джон отсутствовал, остальные члены команды расположились за столом. Леонардо сел напротив Ребекки, положив бумажный пакет, с которым не расставался ни на минуту, на соседний стул поближе к себе. Администратор боялся оставлять пакет без присмотра, особенно когда по кораблю шатается отвратительный бомж.

— Я проголодался как волк, — сообщил Леонардо. В предвкушении потирая руки, он поинтересовался: — Чем тут кормят?

Скайт поставил перед каждым тарелку со стандартным обедом из пищевого автомата и пластиковый стаканчик с чаем.

— К сожалению, холодильник не работает, поэтому придется питаться синтетикой, — извинился он, устраиваясь во главе стола.

— Ничего удивительного, — проворчал себе под нос Леонардо. — Чего еще ждать от корабля с таким капитаном.

— Ты что–то сказал, Лео?

— Я уже устал поправлять — меня зовут не Лео, не Эл, меня зовут Леонардо. Неужели трудно запомнить: Лео–нар–до.

— Это длинно и неудобно, — возразил Скайт и, секунду подумав, предложил: — Я буду звать тебя по фамилии — Тинкс.

— Как хочешь. Только не Лео. Разве я похож на китайца? — Глотая в предвкушении слюни, Леонардо снял крышку с тарелки. Некоторое время он недоумевающе смотрел на содержимое: желтые комья, вроде ваты, и парочка чего–то продолговатого, молочно–розового цвета. — Напоминает пюре с сосисками, — наконец констатировал администратор и оскорбленно взглянул на Скайта: — Ты хочешь, чтобы я это съел?

— Не нравится, давай поменяемся — у меня рис с котлетой.

Леонардо с надеждой заглянул в тарелку капитана. Бледно–голубая субстанция, которую тот назвал котлетой, ему понравилась меньше молочно–розоватого цвета «сосисок». У Ребекки была порция с «фасолью» и такой же, как в тарелке у Скайта, бледно–голубой котлетой.

— Оставим, как есть, — отказался Леонардо и принялся за трапезу. Он отломал вилкой кусочек похожей на жеваную бумагу «сосиски» и отправил в рот. Вкус напомнил мыло. Заставив себя проглотить подобное «лакомство», Леонардо запил его чаем.

— Думаю, ваш помоешный гость придет в восторг от подобного застолья, — просипел Леонардо, кривясь, словно от стакана уксуса: резиновый привкус коричневатой жидкости в пластиковом стаканчике соответствовал первому блюду.

— Привыкай. Нам предстоит так питаться, как минимум, двое суток, — «обрадовал» его Скайт.

Леонардо посмотрел в глаза пилота, думая, что тот шутит, но Скайт оставался серьезен.

— Хорошо хоть бомж кормится отдельно.

— Ошибаешься. Джон Хаксли будет есть за одним столом со всеми. Сейчас он просто задерживается.

— «Задерживается», — передразнил Леонардо. — Словно министр какой–то, ей–богу. Нет чтобы сказать по–человечески: неблагодарная свинья опаздывает.

— Почему неблагодарная? — не согласился Скайт.

— Джон Хаксли типичный неудачник, — рассуждал Леонардо, ковыряя вилкой в тарелке. — Подобные люди уже никогда не вернутся в общество. Они привыкли жить на улице. Хаксли потерянный человек. Пьяница. Возможно, наркоман. Разносчик болезней. Я слышал, что бомжи антропофаги.

— А кто это такие? — с наивным любопытством поинтересовалась Ребекка.

— Людоеды, — слегка наклонившись к девочке, заговорщически пояснил Леонардо.

— Это правда?! — Ребекка испуганно взглянула на Скайта.

— Лео, перестань пугать девочку! — возмутился Уорнер. — Джон никакой не людоед. Он всего лишь несчастный человек, в результате стечения обстоятельств оказавшийся на обочине жизни.

— Капитан Скайт, господин Леонардо в чем–то прав, — сказала Ребекка. — От нашего попутчика дурно пахнет.

— От Джона и в самом деле несет, прошу прошения, дерьмом, — согласился Скайт. — Но это не доказывает, что он людоед.

— Помяните мое слово, мы еще подхватим чесотку, — сказал Леонардо, вдохновленный поддержкой девочки. — Вы видели его ногти? Это кошмар! А волосы… Кстати, вот он идет.

— Всем привет, — поздоровался Хаксли, входя в кают–компанию.

— Три тысячи чертей, Джон! — возмущенно воскликнул Скайт. — Я же тебе приказал помыться!

— Я объясню, почему не сделал этого, — заявил Хаксли.

— Только побыстрее, пока мы все не задохнулись от вони. — съязвил Леонардо, зажимая себе нос.

— Понимаете, через два дня экспедиция закончится, и я вновь буду жить на помойке. Если я помоюсь, нарушится защитный слой на моей коже, и пока он вновь не нарастет, меня будет преследовать зуд и почесуха…

— Какую чушь ты несешь! — возмутился Скайт. — Не хочу слышать подобный бред! Или ты идешь в душ — или за борт. — Скайт достал бластер.

— Мыться я не пойду, — заявил Джон, нисколько не испугавшись вида оружия. — Лучше за борт.

Скайт от возмущения потерял дар речи.

— Предложите ему выпить, — съязвил Леонардо, упиваясь своей правотой.

Идея администратора показалась заслуживающей внимания.

— Джон, — Скайт убрал бластер, — предлагаю сделку: ты моешься, а я выдаю тебе бутылку водки.

Лицо Джона исказилось в страдальческой гримасе. Предложение капитана поставило Хаксли перед непростым выбором. Муки принятия решения были сравнимы с физическими страданиями.

Видя, какие чувства разрывают бродягу, Скайт обрадовался. Он нащупал мощный рычаг влияния. Чтобы усилить воздействие, он открыл дверцы шкафа и, порывшись, вынул початую бутылку огуречной водки.