Чтение онлайн

Совершенно не интересуясь уникальными экспонатами, Энтони с Коксом безучастно ходили за группой маленьких зеленых человечков с Сириуса–М. Экскурсовод — обычный человек, но такого же невысокого роста, как экскурсанты, — планомерно водил группу от одного экспоната к другому. Алиены следовали за гидом плотной группой, соблюдая строгую дисциплину. И так как посетителей в зале генетических мутаций больше не было, появление здесь Леонардо не осталось бы незамеченным.

Экскурсовод заканчивал рассказ о вреде генетически моделированных продуктов, послуживших причиной вырождения расы гаминойдов. Перед тем как пойти в девятый зал со знаменитым мавзолеем Нурейна, осталось осмотреть еще один экспонат — тщедушное тельце в колбе с формальдегидом.

Колба стояла последней в ряду сосудов, хранящих мутантов из разных уголков космоса. Рядом находился вход в тоннель к ангару–9. Толстая металлическая плита взрывозащитного люка высовывалась из паза сбоку, напоминая, что помещения музея раньше принадлежали военным. Зеленые индикаторы на панели управления подтверждали, что охранные системы содержатся в исправном состоянии и в случае непредвиденных обстоятельств достаточно разбить стекло и нажать красную кнопку, чтобы мгновенно изолировать помещение.

Экскурсовод подвел туристов с Сириуса–М к колбе. Работник музея с энтузиазмом принялся излагать историю экспоната. Тельце мутанта, плавающего в формальдегиде, как две капли воды походило на самих экскурсантов. Алиены заволновались, завороженно раскрыли рты и, поправляя наушники синхронного перевода, обступили колбу полукругом. Энтони с Коксом равнодушно встали позади.

— Жизнь временами чертовски неприятная штука, — изрек Энтони, глядя на мутанта, плавающего в колбе.

— Это точно, — согласился Кокс.

— Иногда она состроит такую задницу, что впору утопиться.

— Верно.

— Совсем недавно я обедал в Плобитауне, а сейчас приходится жрать незнамо что на загаженном камбузе пиратского звездолета. Прошло всего два дня, а мне кажется, что с того момента, как мы покинули Плобой, миновала вечность.

— Я с тобой согласен, Энтони. Корабельная еда — полный отстой.

— Из чего они только ее делают? Перерабатывают какашки, что ли?

— Черт их знает, но очень похоже.

— Даже у Мустафы шаверма и та чуть получше.

— Точно.

Экскурсовод повернул колбу вокруг оси, чтобы туристы увидели опухоль на крестце мутанта, возникшую в результате применения гена ящерицы в плодоовощной продукции.

— Команда подобралась под стать. — Энтони поморщился, словно от зубной боли.

— Верно говоришь, — закивал Кокс, — в команде Лиса одни уроды. Откуда он их только набрал?

— Эва Пиявка, чтоб ее. Ты хоть раз видел, чтобы она ходила?

— Нет. Не видел.

— Я тоже. Она постоянно стоит — то в дверях, то в коридоре, то у холодильника. Она хоть ногами шевелит — или летает, как призрак?

— Черт ее знает. Но ноги у нее что надо.

— Точно. — Энтони глумливо усмехнулся. — Если бы я не видел, как Эва поглощает пакеты с кровью, то вдул бы этой телочке.

— А ты видел, как Пиявка пьет кровь? — удивился Кокс.

— Она зубами вырывает кусок пластика и за раз всасывает все содержимое пакета.

— Да ты что!

— Точно! Сам видел. Такая, если укусит, — писец.

— Ужас.

— Сдается мне, что из всех самый безобидный — это Отварок. Он постоянно молчит и не дергается.

— А эти братья–близнецы — Бобк, Шарк и Друк?

Энтони брезгливо поморщился:

— От них несет псиной.

— Они же гундариане, от них и должно нести псиной.

— Следить за собой в любом случае надо. Такое впечатление, что эти трое вообще никогда не мылись. Ты видел их волчьи рожи?

— Жуткие морды.

— Братки — мать их. Если бы не ошейники с инъекторами, эти оборотни сожрали бы нас за милую душу.

— Точно, — согласился Кокс. — Я пошел ночью в сортир и столкнулся с одним в коридоре на второй палубе — признаюсь, чуть в штаны не наложил.

— Так, может, это от тебя воняет, Кокс?

— Ё.

— Что ё? Ты не гундарианин — мыться надо.

— На себя посмотри.

— Что, посмотри?

— Ничего.

— Ну и нечего. — Энтони задумался. — Впрочем, ты прав, Кокс. Глянь, — он показал рукав пиджака, — видишь? Дырка.

— Вот задница. — Кокс сочувственно покачал головой. — У меня тоже.

— А костюм, между прочим, не дешевый, на заказ сшитый. Проклятый Леонардо, ненавижу.

— Проклятый Леонардо.

— Паскуда!

— Точно.

— Скотина!

— Гаденыш!

— Сволочь!

— Господа, — не выдержал экскурсовод, — вы тут не одни. Ваши разговоры мешают другим. Если вам неинтересно, можете продолжить осмотр экспозиции самостоятельно.

— Мы, пожалуй, так и сделаем, — отозвался Энтони. Он пренебрежительно махнул рукой. — Все равно твоя лекция — полный отстой.

Хаксли остался ожидать компаньонов у входа в зал. Народу прибавилось, и, чтобы скоротать время, он присоединился к экскурсии. Приятная брюнетка, когда Хаксли подошел, улыбнулась ему. Хаксли давно не улыбались симпатичные девушки. Обычно во взгляде людей, смотрящих на него, читались страх и омерзение, в лучшем случае — жалость.

Хаксли обомлел. Какое приятное, давно забытое чувство. Все–таки модный костюм и ухоженная внешность имеют большое значение. Когда он был военным летчиком, то пользовался популярностью у женщин. Это было давно, но все же Хаксли помнил те времена. Он даже сейчас, если приведет себя в порядок (сбреет бороду, подстрижется, сходит к стоматологу и приоденется), как мужчина будет выглядеть привлекательнее Леонардо.

Тем временем экскурсовод подвел группу к основанию мавзолея и слово в слово повторил статью из рекламного буклета.

— Уникальные памятники ушедших цивилизаций, — произнес Нусаб заученным тоном, — чему они учат нынешнее поколение? Человеческая жизнь теряет смысл, если после смерти ничего не остается. Экспонаты, собранные в музее астроархеологии, убеждают, что независимо друг от друга разные расы и народы понимали это. Поиск смысла жизни толкает разумные существа на поступки порой опрометчивые, порой необдуманные. Одни ищут смысл бытия в бессмертии, другие в богатстве и власти. Люди отправляются на поиски к звездам, погружаются в микромир материи. Но понять смысл жизни можно, только когда откроется истина, что ответ следует искать в самих себе. И, конечно же, не стоит забывать, что цель у каждого своя и во время пути она может не раз измениться. Путь к истине зависит от знаний, и когда кажется, что цель близка, ты понимаешь, что дорога только начинается. Возможно, смысл заключен в самом поиске. Именно глобальные вопросы бытия движут гуманоидами во всех уголках космоса. Именно жажда познать себя заставляет познавать мир, и останавливаться нельзя — остановка на этом пути подобна смерти. Двигайся вперед, действуй, самосовершенствуйся… — Нусаб широким жестом обвел надгробия, собранные под сводами девятого зала. — О том, как ты прожил жизнь, скажет то, что останется после тебя.