Звездный меч
Шрифт:
Вспомнив, как Жрица материализовывала вийтусов, я решил, что меня пытаются похитить, используя магию. Если это она вознамерилась проделать нечто подобное со мной, вряд ли я скажу ей за это спасибо. Неужели она переметнулась обратно на сторону ревмагов и теперь пытается сорвать ту самую решающую битву, в которой мои роче должны были сыграть ключевую роль?
Женщине ведь довериться — себе дороже...
Скоро я понял, что воля, вознамерившаяся оставить моих подчинённых без их мудрого и дальновидного командира, является коллективной, помимо прочего, к «изъятию» меня напрямую причастен Свет. В последний раз шевельнув извилинами, я сделал маленькое умозаключение, невольно вызвавшее радостный смех.
Коллективно-магической самодеятельностью занимался Экипаж «Папы». Вольные торговцы возжелали спасти сотоварищей, в том числе своего непутёвого ксенолога Перебора, вытащив того из кровавых реалий Кингсленда.
Казалось, в меня вцепились мириады крючочков, вектор приложения силы которых был направлен во внепространственное небытие. Но я не хотел возвращаться. Без моего участия в Экскалибуре был бы реализован замысел ревмагов. Я ведь являюсь Ашлузгом Реставрации, а место Ашлузга где? Ясно же, в первых рядах бойцов, сражающихся за эту Идею.
Почувствовав, как в Излом скользнули спасённые Кэп Йо и Сол-Бой, я с не свойственной мне раньше сентиментальной щемью в сердце обрадовался и пожелал им доброго пути домой. Тут же — я и удивиться не успел! — в Излом скользнули Ган и Ург, невесть откуда взявшиеся на столичной планете, Потом Экипаж вытащил ещё какого-то мужчину, очень быстро, я не успел понять даже, кого... и вновь принялся тянуть меня. Но где им... Когда вольные потеряли надежду вернуть непутёвого ксенолога без его на то добровольного согласия, они решили прибегнуть к телепатическому «внушению». Я услышал неясные шелестящие звуки, через некоторое время оформившиеся в слова: «Энджи, не нужно сопротивляться. Мы хотим тебе помочь».
«Не могу отказать вам в этом удовольствии — помогайте. Я, например, сельва-маць, совершенно не знаю, где скрывается Враг! Может, подскажет кто? Мне обязательно нужно знать».
После небольшой паузы раздался невыразительный «голос», идентифицированный мною как «звучание» мысли Урга: «Враг скрывается под вод...»
В этот момент наш телепатический контакт прервался. Но, несмотря па это, я понял, что хотел сказать мой «приёмный» Папашка. Враг находился под поверхностью воды, а это значит — непосредственно в озере.
Не раздумывая, я направился к воде. Мои солдаты удивленно взирали на то, как я шагнул в воду, затем медленно, стараясь не шуметь, нырнул. Под водой находился тускло светящийся прозрачный купол. Он напоминал водолазный колокол, и внутрь него можно было попасть, поднырнув под широкий раструб.
Курьёз: намечавшейся битве предстояло быть экстравагантной до извращённости — подземно-подводной.
Пятерых роче, страдавших патологической формой водобоязни, мне пришлось загонять в воду обещанием незамедлительно их сожрать. В подтверждение я демонстрировал свои зазубренные клыки, к наличию которых так и не привык, порой они пугали меня самого не меньше, чем посторонних.
Ход, что брал начало в подводном куполе, через несколько десятков метров стал ветвиться. Однако я твёрдо знал, куда нужно идти: это было безошибочное чутьё, дарованное вместе с обликом Ашлузга-руапопоа. Я приказал пропустить меня вперёд и шёл в авангарде, ведя за собою соратников. При этом в голове вертелась дурацкая мыслишка: «Так и подобает командиру...»
Свет, источаемый стенами, был бордовым и тусклым — именно так светился купол, накрывший Красный зал после того, как Жрица спела свой Гимн. Спросив сам у себя, а не является ли «тусклое бордо» неким цветовым «ашлузгом» экскалибурской магии, я пожал плечами и дал себе слово обязательно в этом разобраться.
Но вскоре впереди забрезжил свет иного оттенка. Туннель заканчивался. Я приказал бойцам остановиться и соблюдать абсолютную тишину, приблизившись к выходу из туннеля, выглянул наружу и увидел галерею, поверху опоясывающую огромное помещение. С правой стороны располагалась лестница, ведущая вниз. Её охраняли солдаты Ревмагсовета. Вооружены они были теми самыми прихотливо изогнутыми трубками. Эти штукенции, наряду с эндерами и скорчерами, были неотъемлемым атрибутом защитников революционных идеалов. На их примере я убедился в правоте мудрости, проверенной веками: первое впечатление зачастую является наиболее верным. Они действительно были дальними родственницами пресловутых волшебных палочек.
Звалась родственница «бааджжика-зужжу», что переводилось на человечий как «материализатор ненависти». Обладатель бааджжики-зужжу должен был на долю секунды возненавидеть своего противника — оружие впитывало эту ненависть, затем на своё усмотрение выбирало, как именно расправиться с каждой конкретной жертвой. Если та, конечно, не была прикрыта магическим щитом — «уйащщ-оотшшем».
Ещё несколько солдат РМС, также вооружённых бааджжиками-зужжу, измеряли шагами пространство галереи.
Снизу доносился монотонный шаркающий звук. Казалось, там, праздно шатаясь, бродит не один десяток скучающих арестантов. Иногда слышался другой звук: словно что-то звонкое, подобно твёрдым зёрнам, горстями бросают в каменные борозды.
Подавали голоса вийтусы, и мне припомнился процесс настройки музыкальных инструментов. Подаваемых голосов было не меньше десятка.
Вернувшись к своим солдатам, я наметил их действия. Дюжина из них, снайперы, должны были неожиданно появиться на галерее и из арбалетов расстрелять охрану. После этого появлялись остальные и по лестнице бросались вниз. Вероятно, я переоценил возможную опасность. Десяток бойцов Ревмагсовета на галерее, три десятка магов, внизу. И всё.
Дюжина стрелков, зарекомендовавших себя лучшими, приблизились к выходу и по моему сигналу покинули туннель.
И тут я с ужасом, когда уже было поздно что-то менять, понял, что в этом подземелье не функционируют даже арбалеты... Вероятно, концентрация нейтрализующего магического поля достигала здесь пиковых значений. Мои снайперы оказались отличными мишенями. Они выглядели беспомощно и глупо, нажимая на спусковые крючки своих арбалетов и не добиваясь никакого результата.
Солдаты Ревмагсовета, роальды и роче, подняли свои бааджжики-зужжу, и с парнями из моего отряда произошло нечто, леденящее кровь. Их тела, казалось, стали необычайно пластичными, и кто-то невидимый и жестокий принялся размашисто лепить из этой податливой массы уродливые сюрреалистические скульптуры... Наиболее отчётливо мне запомнилось происходившее с роче по имени Верджин Эйемшши Готье, похожим на тяжелоатлета. Сначала весь объём его тела перелился в голову — громадная шарообразная голова на эфемерном, тщедушном тельце, затем голова треснула и с громким тошнотворным хрустом раскололась на две ощерившиеся зазубренными краями половинки. Мозга внутри головы не оказалось — там клокотала вязкая зелёная субстанция, медленно вздымавшаяся маленькими влажно-блестящими смерчиками. Затем произошла обратная трансформация: голова перелилась в туловище — и бывший Готье превратился в анацефала. Однако у этого существа имелся рот. Он находился на животе и плакал в голос. Другие роче, подвергшиеся влиянию материализованной ненависти, хором вторили ему в этом надсадном обречённом рыдании. Невыносимо завоняло чем-то прогорклым...
Из дальних дверей, упущенных мною из виду, на галерею выбежали две дюжины роальдов, все они были вооружены кошмарными изогнутыми трубками. Предстояло побоище, в котором мои бойцы, оказавшиеся практически безоружными, имели очень мало шансов победить.
За спиной раздался грохот, и мне сообщили, что рухнул потолок туннеля. Путь к отступлению оказался отрезанным. Обломки погребли нескольких моих парней и девушек... В туннель бросились роальды. Снизу донёсся знакомый голос — звучный баритон революционного Ашлузга Ишшилайо командовал.