Звездный меч
Шрифт:
По образу и подобию...
Вот в чём подвох-то заключается. Экзамен на выживаемость. Посредством Её лона и утробы, предусмотрительно и заблаговременно, Он подстроил нам «ай-кью» тест: Степень УМения зависит исключительно от нас самих. Наше SUM находится в прямой зависимости от того, как мы COGITO. Такое вот ERGO, ясный пень.
Наследие. Его, сжигавшего Свечу с двух сторон... дабы вложить в наши черепа Дары. Пожалуй, самые вдохновенные и гениальные творенья свои — «процессоры» наиболее мощные из всех существующих. Средство для поиска ответов, для творчества.
Мир — это образы окружающей среды, воспринимаемые нашими сервисными устройствами (органами чувств) и СУМмируемые нашими Процессорами. Способными соображать, то есть сопоставлять символические образы эти, и выдавать результат — сотворять из них нечто новое, своё. Не употреблять всю жизнь «продукты», сотворённые другими сущностями, а самостоятельно, активно созидать!
Пассивное Употребление — стагнация... Процессор, следовательно, процесс. Движение. Нет процесса — нет движения, нет смысла существования. Без смысла — нет существования. НЕ существование, следовательно, Одиночество. Ведь у Жизни— Процесса — есть лишь два направления: состояние и чувство. Стагнация — Одиночество — Смерть и... единственная альтернатива, ясный пень: Движение — Творчество — Любовь.
Если же Он всё-таки умер... то, без сомнения, потому, что остановился, не в силах любить Её дальше. Такую, какой Она стала. После того как Он, воистину любя, даровал Ей свободу от себя.
Он, первым из сущих познавший Любовь — высшее проявление Разума, не смог любить злобную вселенскую торговку Тиа Хатэ. А без любви ничего путного не сотворишь. Не сотворяя, никуда не идёшь. Ну что же... Если Он способен умереть от угрызений совести — мы бы не отказались от такого члена вольного Экипажа. Мы с Ним одной крови.
Встретимся в следующей жизни, Товарищ.
«КАК ЧЕЛОВЕК»
...Бесконечно много и прискорбно мало случилось в эту Ночь, думала Женщина позднее, вспоминая считанные часы, в которые целиком уложились целый мир и целая жизнь.
Вспоминая и пору Убийцы, утро. Сол, со слезами на глазах, упал в то страшное утро перед нею на колени, и с уст его сорвались слова, на лету складывающиеся в стихи...
ЕЙ
Губы твои — нежных два лепестка.
Я пью с них любовь пылающим ртом.
Ласки твои, что в колодце вода,
Чисты, и пьянят, и волнуют, как ром.
Кудри твои — это нежности запах,
Запах полыни и запах любви.
Голову я положил бы на плаху:
Хочешь — люби, а хочешь — руби!
«Как же мне хочется, чтобы Ею оказалась ты, Но-оми, — глотая солёные капли, честно пожаловался он Женщине, которая наконец-то, его усердными стараниями, была уже не девочкой, — но увы... ты не моя Ягодка, прости меня, кобеля похотливого... за то, что поддался твоему желанию, и не сумел сдержать своё, и согласился... О Вырубец, какая же ты красивая!..»
Номи прижала его мокрое от слёз лицо к своей груди, в которой трепыхалось на последнем издыхании умирающее сердечко, и прошептала:
«Ты не виноват ни в чём. Это ты меня прости... за то, что не я... твоя Ещё Одна...» — и почувствовала, как он замер от восхищения.
«Ты поняла, поняла меня, сумела понять!!!» — кричали его глаза. И разрыдался Со-олнышко пуще прежнего, а Номи прижимала его к себе, обнимала, обволакивала, прикрывала и примагничивала, пытаясь возродить памятное чувство всеобъемлющего поглощения и впитывания... но тщетно. Всё не возникало оно и не возникло.
Иллюзия предназначенности развеялась. Однако не бесследно, как многие до неё, а превратившись, быть может, в иную... Постепенно Женщина Номи осушила слёзы своего первого и единственного Мужчины, разогнала тучи, затянувшие его сердце волглым пологом удушья... А что ей ещё оставалось? Кто-то ведь и для него должен быть Солнышком!..
Пока он ещё здесь, пока ещё не ушёл совсем...
Любящие ничего не должны требовать взамен. Иначе какая же это Любовь... купля-продажа, а не...
Истинная Любовь — вне торга вселенского. Единственная драгоценность, которую не купить и не продать.
И в благодарность получила Номи от него в подарок ещё одно признание в утраченной любви...
Природа каждому оружие дала:
Орлу — горбатый клюв и мощные крыла,
Быку — его рога, коню — его копыта.
У зайца — быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб её. У рыбы — плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество своё,
Дала им красоту — не меч и не копьё,
Пред женской красотой
Мы все бессильны стали,
Она сильней богов, людей, огня и стали.
И в наступившей благоговейной тишине долго молча смотрела, как Сол жадно смотрит на неё. Наверное, он желал наглядеться впрок, чтобы хватило ему аж до того мгновения, когда Вторая, убившая счастье Номи, к нему придёт наяву.
Несчастная, как никогда в жизни, смотрела на его лицо, понимая, что с Боем уже ничего не повторится и не продлится, что Ночь эта — их единственная. Даже если они когда-нибудь «по-дружески» и переспят, то это будет уже простой секс, обычный знак дружеской симпатии, вроде как приготовить другу вкусный салатик или предоставить плечо, поплакаться...
Насмотревшись, Бой поцеловал Уже Не Девочку и Уже Не Его Женщину в последний раз. Ушёл молча... Наверное, уносил на губах вкус этого последнего поцелуя.
...Храм, возведённый на одну-единственную Ночь, рухнул. Обломки чувств хаотически перемешались, и поток сознания, заливающий их, дробился, рассекался на рукавные струи, то расходящиеся, то вновь смыкающиеся в едином русле. Мысли — самые эфемерные, неуловимые и быстрые птицы во Вселенной, — разлетались под бесноватыми ударами фиолетового ветра тоски.
[[...если я попался вам навстречу, / Значит, вам со мной не по пути]], — вернулась привычка выхватывать из эфира музыку.
Только песни все теперь были сплошь печальные...
Но-оми не сказала Со-олу и никогда не скажет, что её собственная интуиция уверенно подсказывает ей: Солнышко — это Он, истинный суженый. Иначе бы она ему ни за что не отдалась! Только вот Он не разглядел, не понял... упустил.
«Да пребудет мой истинный Принц в уверенности, что я ещё повстречаю своего принца... так ему будет легче, — подумала Женщина, обхватив, обняв, обволочив себя сама, съёжившись от внезапно нахлынувшего холода. — Не хочу, чтобы ему было плохо из-за меня».