Чтение онлайн

– А как вас взяли?

– “Линкор” ждал нас в месте выхода из гиперпространства, которое находилось недалеко от одной мертвой планеты. Крейсер скрывался за ней. Это была самая настоящая пиратская засада. Как только мы состыковались с “тарелкой” “странников”, “линкор” вырулил из-за планеты и объявил, что готов открыть по нам огонь из всех бортовых орудий. – Ричард значительно посмотрел на меня. Я удивился:

– Но как они узнали?

– Разве это вопрос? Ты же знаешь, что на Пифоне есть почти все из новейшей техники, которой обладают земляне! Космическая разведка здесь работает отлично. Я думаю, вокруг Милой Странницы и сейчас летает микроспутник, осуществляющий радиоперехват всех сообщений, которые посылаются “странниками” в Космос. И такие спутники, вполне возможно, незримо вращаются вокруг всех освоенных планет Галактического Союза. Я уж не говорю о входе в закрытые каналы ГКС, на Пифоне специалистов по вскрытию компьютерных сетей достаточно…

– Да-а… – протянул я. Мне стало страшно. Я как-то не думал о том, что космическая разведка, ведущаяся с Пифона в интересах протоплазменной твари, может быть столь угрожающе глобальной и эффективной.

– Ладно. А когда “линкор” предъявил вам свои требования, вы не сопротивлялись?

– Мы космические десантники, Дэн. Принимали присягу. Мы бы сцепились с “линкором”, хотя для нас это была бы верная гибель. У “бизона” одна степень защиты, ведь это всего лишь транспортник, у “линкора” – три. Ну и, сам понимаешь, несравнимая разница в вооружении и маневренности… Мы бы сумели защитить груз. Вернее, не защитить – не отдать его. Погибли бы, но не отдали… Но ведь с нами были “милые странники”. И не только те, что на борту – за нами летела их “тарелка”. А ты знаешь, эти “линзы-тарелки” совершенно беззащитны… В общем, мы сдались в надежде на то, что сумеем найти выход по ходу дальнейших действий. – Он развел руками. – Как видишь, не нашли.

– А чем сейчас “милые странники” занимаются?

Ричард печально хмыкнул:

– Ничем. Они стали совершенно недееспособны. Изменились до неузнаваемости. Они теперь маленькие, болотного цвета и… какие-то червивые…

– О господи!

– Да нет, они здоровы. Просто напуганы и… Им здесь неинтересно!

Мы заговорили об условиях жизни землян на Пифоне. Рич сказал:

– Здесь теперь все есть для нормального существования, Дэн. По-существу, земляне после акта Деятельного Слияния (так здесь называют то, что происходит с людьми на плато около моря с протоплазмой) начинают действовать как колонисты. А колонисты умеют обустроить свой быт и наладить ход работ. Жилье, топливо, водоснабжение, питание… Того сырья, которое требуется для производства тепла и пищи, на Пифоне нет. Его доставляют с других планет. Этим и объясняется, что пифонцами захватываются не только новейшие военные и научные корабли, но и транспортники.

И здесь я задал вопрос, который хотел задать в первую очередь, но не смел, давая Ричарду выговориться:

– Слушай, Рич, вот эти многоэтажки гостиничного типа… Как там живут женщины?

Ричард удивленно пожал плечами:

– Нормально живут. В отдельном корпусе. В самом дальнем. Правда, женщин здесь немного, всего человек пятьсот. И поэтому они занимают только три верхних этажа.

– Их здесь не обижают?

Ричард пристально посмотрел на меня, потом сказал:

– Дэн, я не знаю, почему ты спрашиваешь, мне это кажется странным. Я думаю, что ты все-таки позже объяснишь мне свое любопытство… Между нами сейчас не должно быть никаких секретов… Я тебе отвечу вот что. Как это не противоречит экспансивным целям протоплазменной твари, она не поощрает интимное общение между мужчиной и женщиной. Может быть – пока, на стадии формирования первой колонии… Не знаю. Но знаю по себе, что те мужчины, которые пережили Слияние, воспринимают женщину как боевую подругу. То есть в качестве таких же колонистов, как и они, только с сиськами. Так что можешь не волноваться…

– А с чего это мне волноваться? – вскинулся я. – Это тебе надо волноваться. Вдруг после очистки твое отношение к женщинам не изменится!

Ричард Томпсон исподлобья посмотрел на меня и постучал себя кулаком по лбу:

– Дурак ты, Дэн! Что ж, ты думаешь, я не чувствую, что со мной внутри происходит? Стал бы я веселиться, если бы проснулся импотентом! И вообще, не заговаривай мне зубы! – Он с лукавой улыбкой заглянул мне в глаза, подался вперед, положил руку на плечо и сказал:

– Теперь твоя очередь рассказывать, Дэн. Все, до конца. И начни, пожалуйста, с того, что волнует тебя больше всего. С той женщины, за которой ты сюда прилетел.

Я выложил ему все, подчистую. И про планету Виолетта, и про роковое решение двух глупых журналистов-хулиганов Шарлотты Ньюмен и Дэниела Рочерса лететь на Корриду, и про Торнадо, и про команду Ловуда, и про “линкор” так называемых “Монстров Галактики”, и про похищение Лотты, и про наследство дядюшки Уокера…

И про те два генератора, которые находились на борту звездолетов Ланцелотта и Терминатора. И про функции “Зеркало”, “Ловушка”, “Окно” и “Уйти, чтобы остаться”.

И про то, что видел здесь Лотту. И про то, что у меня до сих пор нет плана ее спасения… И плана спасения землян и уничтожения протоплазменной дряни.

Ричард слушал с округленными от изумления глазами.

– Ну, план-то мы придумаем, – пробормотал он после того, как я закончил свой рассказ. – Насчет этого можешь быть спокоен: план мы придумаем… Для начала уже хорошо, что у нас есть лазерные пушки и “сигары” твоего кибера… Кстати, сколько у него “сигар”?

– Торнадо! – позвал я. – Ответь на вопрос мистера Томпсона.

– Полный боекомплект, сэр, – пророкотал динамик басом суперкибера. – Десять радиоуправляемых ракет. Вне режима управления они поражают цель с помощью головок самонаведения.

– Отлично! – промолвил Томпсон. И все нетрывно смотрел на меня. Я понял, что он уже усиленно соображает, как использовать наше супероружие, и почувствовал внезапное облегчение. Мера моей ответственности за жизни людей на Пифоне уменьшилась ровно наполовину.

Но он думал о генераторах, а я думал о Лотте.

– Я собирался пробраться в многоэтажку под видом местного одержимого пифонца, – сказал я, – найти там Лотту и привести ее сюда.

Ричард оторвался от размышлений:

– Но ты же только что сам говорил, что она с тобой не пойдет. И это так. Я же прошлой ночью тебя не слушал, когда ты мне напоминал о Земле и дружбе.

– Я возьму с собой шприц с быстродействующим снотворным и…

– И потащишь ее от дома до космодрома на себе? Такой картины на Пифоне еще не видели! Тебя арестуют сразу, как только ты выйдешь из подъезда. И учти, что твоя Лотта никогда не бывает одна. Женщины работают бригадами. Одни – в столовой, другие – в здании управления, третьи – на этажах общежитий убирают помещения. Ночуют они по двое-трое в комнате. Ты ей будешь всаживать шприц в шею на глазах нескольких свидетелей? Ерунда…

Он отвел от меня взгляд и снова глубоко задумался.

– Но что же делать? – вскричал я.

– Спасать всех вместе, – твердо ответил он. – У нас для этого, по моему, достаточно средств. Всех вместе. Ты понял?

Я оставил его вопрос без ответа. Он прикрыл глаза рукой и тихо сказал:

– Так, Дэн. Давай все носители с информацией Джеймса Уокера. Что там еще? Бумаги, чертежи, пояснительные записки… Что есть. Я сажусь за компьютер и буду все изучать. А потом мы с тобой составим план действий. Иметь в руках супероружие и не справиться с какой-то полуразумной тварью – себя не уважать…

Я передал ему все, что наследовал от отца и Уокера, он влез головой в монитор Ланца и в таком положении оставался долгие-долгие часы.

Я с изумлением поглядывал на него. Мне было известно, что кадровые офицеры звездного десанта в знании теории некоторых естественных наук – таких, как математика, физика, химия, сопротивление материалов – порой не уступают инженерам. Но я не думал, что майор Томпсон – боевой командир лазерного расчета, практик до мозга костей да еще к тому же начинающий бумагомарака – может так упорно и, кажется, компетентно вчитываться в выкладки отца и Уокера. Когда я изучал все эти материалы, мне хватило пары часов. Томпсон сидел у компьютера больше суток, отрываясь только на то, чтобы принять из моих рук блюдо с едой и чашку кофе. За это время один раз мне удалось заставить его лечь на кушетку и прикрыть глаза. Он проспал четыре часа и снова бросился к монитору.