Чтение онлайн

Лорджин знал, как брать то, что хочется. Его умение и опыт воина и волхва прекрасно служили ему. Он будет действовать в двух направлениях. Как воин, он покорит ее, а как волшебник, зачарует и привяжет к себе.

В конце концов она же принадлежала ему.

Он завладеет ею полностью. И если тогда у нее еще останутся сомнения... Что ж, ему придется придумать какие-то новые пути, чтобы доказать, что она его женщина. Лорджин иронично усмехнулся при этой увлекательной мысли.

Он почувствовал, как затрепетала Дина, когда его губы начали играть с соском.

Какая она отзывчивая, его Адианн! Его губы прокладывали обжигающий след вверх. Вот ее губы... Он пылко поцеловал их открытым ртом, как бы приглашая в себя.

Первое же робкое прикосновение ее языка потрясло его. Крепче обняв, он молча поощрял ее несмелую попытку.

Дина скользнула языком в его рот так, как она делала все, - бурно, страстно, порывисто. Она была пылкой и своенравной, чуть шаловливой Она поигрывала язычком, словно пробовала на вкус, покусывала губы. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она забылась, наслаждаясь его близостью.

Лорджин застонал. Она была такой сладостной!

Ему было нетрудно держать ее одной рукой, в то время как вторая гладила ее шелковистую кожу. Он ласкал под водой ее ягодицы, легонько проводя ребром ладони по расщелинке.

Дина тихонько ахала, и он ловил ртом ее трепетные вздохи.

Он позволил своей руке скользнуть ниже, его пальцы нашли желанное местечко. Ласковым толчком он раздвинул ее ноги, подбираясь к главной цели. Палец скользнул по внутренним складочкам в нежное отверстие так же плавно, как струи обтекающего их потока. Он не мог понять, чувствует ли она его прикосновения, ведь касания были так бережны и легки.

Когда его палец проник чуть глубже, она прекратила свои поцелуи и удивленно заморгала.

– Лорджин...

– Что, Огонечек?
– Он двинулся дальше, поглаживая ее плоть.

Она оперлась на него потверже, положив руки ему на плечи.

– Лорджин...

– Так меня зовут.
– Склонив голову, он прошелся открытым ртом по ее шее. Дина затрепетала в его руках. Он положил одну ее ногу себе на талию, затем другую. Теперь она была полностью открыта ему.

Он подвел свою восставшую плоть к желанному отверстию, одновременно накрывая ее рот своим, и, продолжая поцелуй, медленно опустил ее на себя. Как и раньше, он почувствовал небольшое сопротивление, прежде чем она пустила его в себя. Он улыбнулся губами, слившимися с ее губами. И вонзился...

– Лорджин!

Запрокинув голову, Дина вцепилась в его плечи.

Длинные волосы струились за ней по разноцветной крутящейся воде, голос дрожал от страсти.

– А ты думала, это кто-то другой?
– Его большие ладони плотно легли на ее ягодицы, прижимая к себе.

Прерывающийся вскрик Дины эхом разнесся по пещере. Трепетный ток полился от него к ней и обратно. Такое было с ним впервые. Это наслаждение глубоко всколыхнуло его душу, потому что такое удовольствие приходит только после Передачи.

– О Айя, Адианн... какое же наслаждение... ты мне даешь.

Гладя шелковистые волосы, он самозабвенно целовал свою зайру.

Все время, пока он непрерывно и упорно вонзался в нее, щекочущие токи энергии и наслаждения продолжали течь от него к ней и обратно. Он ощутил, как задрожала в его руках Адианн, начиная свое восхождение к экстазу.

В содроганиях страсти она попыталась оторвать свои губы от его, но он не позволил. Лорджин удерживал ее в крепких объятиях, чувствуя, как приближается момент его экстаза. Когда же он настиг их обоих, взаимные стоны перелетели изо рта в рот: дыхание слилось с дыханием, дрожь отозвалась дрожью...

Лорджин растянулся на камне. Его мысли медленно возвращались к действительности, к удовольствию, исходившему от ловких рук Адианн, массирующих его голову при мытье волос. Каждое дуновение ветерка доносило до него ее цветочный запах. Ему нравился этот запах тас...

Он втянул в себя воздух, и благодушное настроение мигом испарилось. С грозным видом он резко сел, выдернув волосы из рук Адианн.

– Клянусь кровью Айи! Ты же вымыла мне волосы маслом тасмина!

Дина посмотрела на флакончик в своей руке. Она так увлеклась массажем, что, по правде говоря, совершенно не обращала внимания, чем моет. Сейчас же она не могла понять, из-за чего весь этот крик. Ну и что? Не все ли равно, чем он пахнет? Шуму-то сколько!... Разумеется, запах был... женственным.

– Послушай, мне очень жаль. Но он почти не чувствуется.
– Лорджин сердито взглянул на нее.
– Поверь, надо будет стоять очень близко к тебе, чтобы его унюхать.
– Он все равно сердился. Пора было применять женские уловки:

– Но ведь никто, кроме меня, не приблизится к тебе настолько? Или приблизится? Говори, Лорджин!
– Она кокетливо улыбнулась ему. Уловка сработала.

Лорджин вздохнул:

– Полагаю, ты права.
– Он встал и поднял свою одежду.
– Нам пора. Уже поздно, а утром надо выехать пораньше.

Быстро одевшись, они покинули прекрасную пещеру. Как только они свернули за поворот коридора, Лорджкн сказал, что забыл в пещере свое очищающее масло. Велев ей ждать его не сходя с места, он вернулся в пещеру с водоемом.

Его фиалковые глаза обвели взглядом каменный зал, вбирая в последний раз красоту этого зрелища. Легким мановением руки он превратил радужный водопад в обычный, каким он был всегда.

Было невыразимо приятно, что Адианн так порадовалась его тайному подарку.

На обратном пути они столкнулись в коридоре с Риджаром. Он подтягивал на ходу сапоги и застегивал наброшенный на плечи плащ.

– Каждый раз, когда я вижу твоего брата, он приводит в порядок свою одежду, - прошептала Дина.

– Это из-за того, что он слишком часто ее сбрасывает.
– уголок рта Лорджина дернулся вверх при мысли о своем проказливом братце.

Дина с почтительным ужасом покачала головой. Риджар был просто какой-то любовной машиной.

Поравнявшись с ними, Риджар понюхал воздух, ухмыльнулся и, разминувшись, громко заметил им вслед:

– М-м-м... Цветок тасмина. Очень мило, братец.

Лорджин проводил его свирепым взглядом, затем повернулся к Дине.

Она беспомощно пожала плечами:

– Ну, не повезло... У скольких, по-твоему, людей родственники - кошки?

Он схватил ее за руку и потащил по коридору. Ему это не показалось забавным.

Дина едва могла ходить.

Осторожно передвигая ноги, морщась при каждом шаге, она вступила в столовый покой дома Лаэвы. Причина этого неудобства сидела за столом, с самозабвенной жадностью заглатывая что-то вроде лепешки.