Чтение онлайн

Отчётливый стук калитки и скрип снега под окнами вернули Кешу и Фиву в настоящее. Оно было странным, словно они находились в уплотнённом световом вихре из каких-то непонятных отражений – то ли расфокусированных зеркал, то ли сверкающих металлических кружев. Вращаясь, словно глубинная водяная воронка, свет скрадывал очертания предметов так, что Фиве и Кеше казалось – они одни в пространстве. Может быть, в комнате, а может, и в чистом поле. Но самым удивительным было, что они определённо и точно знали – это вернулась Ксения Баклажкина. Она решила, подобно Фиве, остаться дома. Потому что вспомнила, что её ухажёр, врач « скорой помощи », обещал подмениться и сразу после обеда зайти за нею – они сходят на какой-нибудь фильм. Да-да, самым удивительным было, что они знают не только о внезапном возвращении Ксении, но и о её планах.

Сейчас она поднимется по лестнице, откроет дверь, и что делать им? Стыд, страх и ужас в мгновение ока переплелись в неразделимый клубок чувств – всё, они погибли! Кеша своим присутствием осрамит Фиву, ведь подруги ничего не знают о нём, что они подумают?

Скрипнула ступенька лестницы, обозначив шаг Ксении Баклажкиной, на который тут же отозвалось напряженное сознание. Кеша невольно закрыл глаза, разгоряченно решая, что же предпринять, чтобы не подставлять Фиву. Наверное, именно в такие минуты человеческий мозг почти мгновенно совершает тысячи операций, подумал Кеша. И отметил: какие необязательные мысли приходят в голову, когда каждая из них должна быть стопроцентно обязательной.

Он потянулся к Фиве, чтобы приобнять и успокоить её – в конце концов, они переедут жить к нему, в его квартиру. Впрочем, дело не в квартире, мысленно возразил себе. Тут придётся объясняться: каким образом он оказался здесь, в данных апартаментах? Ведь Ксения вернулась почти сразу.

Кеша открыл глаза, готовый, если понадобится, защитить Фиву. Но вместо неё увидел пустое пространство каких-то световых наплывов. Словно слепец, внезапно утративший ориентацию, выпростал руки и едва не вскрикнул, ощутив окно электрички, а за стеклом – скользящие волны сугробов, которые он принял за какие-то световые наплывы. Нет, не какие-то, а вполне определённые наплывы её пеньюара, подумал Кеша и улыбнулся необязательности мыслей, которые, как ему показалось, иногда во много раз лучше обязательных.

– Фива, ты слышишь меня?

– Да, я слышу тебя.

Она слышала его в ударах сердца, отдающихся в висках.

– А ты? Где ты сейчас? – спросила она.

– Я в том же прежнем полупустом вагоне и у того же окна. И ещё в том же пальто без пуговицы и тех же армейских полусапожках, и тоже слышу тебя.

Да, он тоже слышал её в каждом ударе сердца.

– Кеша, приходи сегодня на встречу старого Нового года. Я буду ждать тебя. Всегда, буду, хочу !

– Это правда, – улыбаясь, согласился Кеша.

И они, будто всё ещё находясь рядом, произнесли вместе, как клятву, как спасительное заклинание: всегда, буду, хочу !

Некоторое время молчали, проникаясь приятным ощущением единения – между ними не было ни времени, ни пространства.

– Странно, но теперь я слышу откуда-то ещё стук колёс, – удивилась Фива.

Она хотела спросить: слышит ли он приближающиеся шаги на лестнице? Но Кеша опередил – да, слышит.

Отворилась дверь, и с безапелляционной категоричностью прозвучало:

– Подъём! Хватит дрыхнуть…

Далее произошло какое-то непонятное, мельтешащее вибрирование звука, и голос исчез, пропал, словно раздавленный свинцовым каблуком. И в ту же секунду Кеша почувствовал на своём плече чью-то тяжёлую руку и запах застарелого винного перегара.

– Человек, человек хороший, отойди-подвинься – ты свет застишь.

– Ой, он просвечивается! Изыди, сатана, изыди! – вскричала женщина в годах, закрываясь прозрачным пустым пакетом, который невольно напомнил о диске из почтового ящика.

– Матушка, успокойся. Со мною тоже такое случается. На, употреби лекарство – живая вода !

Заросший мужчина неопределённого возраста в какой-то сосульчатой ёжиковой шапке и продольно простроченном надувном бушлате одной рукой усаживал Кешу рядом с собой, а другой – совал в лицо женщине металлическую фляжку.

Кеша, не оговариваясь, сел, чтобы не привлекать повышенного внимания. И получилось как раз у окна и как раз прижавшись лбом к стеклу, то есть попал в то же пространство, в котором находился накануне, когда ехал из дому в Москву. Даже поза была прежней и настолько удобной, настолько соответствовала его состоянию, что невольно подумалось: наконец-то он опять в своей тарелке. И женщина в годах, и мужчина неопределённого возраста как-то сразу отстали от него, утратили интерес, словно он вдруг выпал из поля зрения. И Кеша вспомнил – не они ли прошествовали по лестничной площадке, когда он рассматривал диск?

– Палёнка? – спросила женщина, откручивая громоздкую пробку, которая попутно была походным стаканчиком.

Кешу поразило необыкновенно синее мерцание перстня на её указательном пальце. Индиго, синь , подумал он.

– Да Бог с тобой, матушка, – живая вода из города будущего !

Матушка поднесла фляжку к носу и с явным удовольствием втянула запах, очевидно, ректификата.

– Питьё хорошее, но для меня недостаточное. Мне для прогрева костей рекомендована водочка, оптимально рассчитанная самим Дмитрием Ивановичем Менделеевым, – тридцать восемь градусов. А уж если живая вода , то непременно из родника у вечного дерева или, на крайний случай, из речушки, что в Горном Хуторе близ Черниговки.

– Но брать воду у вечного дерева , а тем более в Горном Хуторе , запрещено самим Председателем Правительств Земли, – протянув руку за фляжкой, рассердился мужчина.

– Пэ-пэ-зэ, – усмехнулась наголо стриженная женщина и отстранила его руку. – Не кипятись, этот недостаток мы сделаем преимуществом.

Она наполнила стаканчик и, вынув коробочку, выстрелила таблеткой под язык. Потом быстро, что называется залпом, опрокинула стаканчик с живой водой и, как бы внимая его продвижению по пищеводу, замерла. Наконец, вздрогнув, так глубоко сморщилась, что на лице остались только стриженный лоб и кончик подбородка, а глаза, нос и рот исчезли, уползли куда-то вглубь. Глядя на неё, и мужчина сочувствующе сморщился и тоже как бы спрятался в невыразимо кислой гримасе. Вдруг как по команде вместе вдохнули полной грудью, и их лица – смятые мячики – упруго выпрыгнули, раскрылись, словно выдавленные сжатым воздухом.

– Ну как? – спросил мужчина и, нетерпеливо выхватив стаканчик, налил себе.

– Бэнэ вэртат! Успехов тебе ! – сказала женщина в годах и, вынув носовой платочек, аккуратно вытерла слёзы.

Один за другим, не прерываясь, мужчина опрокинул два стаканчика и, закрыв фляжку, весьма ловко спрятал её в своём надувном бушлате, очень похожем на матрас.

Кешу заинтересовала своеобразная парочка, которая, как водится в таких случаях, затеяла разговор «про жизнь». Что-то знакомое и отталкивающее он почувствовал в их присутствии. Чтобы понять суть разговора, невольным свидетелем которого стал, решил воспользоваться своими способностями в телепатии. Однако воспользоваться не удалось. Мысли мужчины были неуловимы, то есть похожи на сентенции доморощенного учёного, вдруг вкусившего с ректификатом углублённые азы восточной философии.

– Я всё уже знаю, однако хочу послушать вас. Вы не такая простая, какой представляетесь.

Мужчина опасливо оглянулся и как-то так приглашающе покивал сосульчатой шапкой, что женщина, повинуясь, беспрекословно придвинулась к нему.

Она придвинулась, и Кеша ужаснулся: неужели есть хоть какая-то связь между диском о земных цивилизациях и этими, утрачивающими человеческий облик бомжами?!

– А откуда вы всё уже знаете, позвольте вас спросить? – с неожиданной при таком беспрекословном повиновении строгостью поинтересовалась женщина.