Чтение онлайн

Они теряются, когда вместо проявления творческих способностей от них требуют строгого соблюдения традиции.

Они часто видят более рациональный способ решения той или иной задачи, однако окружающие воспринимают это как “нарушение правил” и нежелание их приспосабливаться к существующей системе.

Они не общительны, если не находятся в кругу себе подобных. Когда рядом нет никого, похожего на них, они замыкаются в себе, чувствуют, что их никто не понимает. Поэтому им очень нелегко устанавливать социальные связи в период обучения.

Они не отзываются на обвинения в нарушении дисциплины, остаются глухими к угрозам вроде: “Вот подожди, придёт отец, узнает, что ты натворил, тогда увидишь, что будет!

Они не стесняются говорить о том, в чём испытывают нужду.

Их уважение может заслужить лишь тот, кто действительно много знает и ведёт себя достойно.

Это дети-философы, их суждения о смысле жизни, предназначении человека, о Вселенной и Боге отличаются глубиной и оригинальностью.

У многих индиго с самого рождения хорошо развиты целительские и экстрасенсорные способности.

Разного рода исследователи, педагоги-практики и просто родители стали обнаруживать всё новые и новые чудесные свойства у “фиалковых” детей. Так, появились утверждения, что они не восприимчивы к самым страшным заболеваниям типа СПИДа и обладают “абсолютным иммунитетом”. Сообщалось, что некоторые дети умеют обходиться без пищи, впитывая необходимое прямо “из космоса”. Были подняты социальные проблемы, возникающие в связи с появлением “чудо-детей”. Так, многие педагоги и родители стали говорить о непригодности для них существующей системы воспитания и образования. Необычайный ребёнок вызывает у сверстников, педагогов и родителей непонимание, а порой и враждебность. Попытки “привести к общему знаменателю” могут искалечить и даже убить его. Распространилось мнение, что детей индиго очень много среди заключённых и пациентов психиатрических больниц, куда их загоняет не готовое к их появлению и враждебное им общество (правда, массовые исследования в этом плане не проводились)».

Агапий Агафонович быстрым взглядом пробежал страницу – почему тема детей индиго увлекла общество?

«Во-первых, большинство людей, задумываясь о будущем, приходит к выводу, что грядущие времена будут необычайными. Может наступить Конец света в религиозном смысле; возможна гибель человечества и гибель самой Земли; возможен крах цивилизации, когда жалкие остатки человечества будут влачить своё жалкое существование на её развалинах. Наконец, если такого рода катастроф удастся избежать, то в любом случае новое человеческое общество и условия существования людей будут радикально отличаться от всех прежних исторических эпох. Не случайно же учёные повсюду твердят, что Земля вошла в свою новую эру развития – эру антропоцена. А новая жизнь, вероятно, потребует и новых людей.

Во-вторых, многим и многим родителям хочется, чтобы их ребёнок был выдающимся и необыкновенным».

Агапий Агафонович с облегчением оторвался от чтения: именно здесь кроется разгадка поголовного увлечения темой – « дети индиго ». В самом деле, если ребёнок с неустоявшейся психикой попал в психлечебницу или колонию для малолетних преступников, то для родителей такого ребёнка психологически легче представлять своего дитя непонятым гением, чем обыкновенным ребёнком с криминальными наклонностями. И это естественно, своё есть своё. Однако подобное объяснение всеобщего увлечения новыми людьми, или, как их там, людьми индиго , стоит на втором месте, а на первом – всё же они для нас как спасительный ключик от двери, открывающей новый будущий мир. Да-да, перед грядущими временами, таящими не только религиозный Конец света , но и возможную и гибель Земли, люди индиго , быть может, есть для нас своеобразная палочка-выручалочка.

Полковник вспомнил «Легенду СУД о несостоявшемся Конце света », поведанную отцом Василием из церкви Спаса, и вынул из ящика стола криптограмму. И вновь, как и утром, им овладело чувство апатии – читать криптограмму не то чтобы не хотелось, к ней не хотелось прикасаться, словно она обладала отвратительным запахом.

Агапий Агафонович пересилил себя, и сразу же им овладел как бы некий внутренний озноб, его пронзила острая догадка, что время Апокалипсиса, которое человечество всегда как бы держало в уме, пришло. И сроки, обозначенные в легенде о Конце света , уже наступили. Впрочем, что такое время и сроки? Кажется, нет ничего загадочнее. Он непроизвольно взглянул на свои «Командирские» часы и сверил их с часами на компьютере – ровно десять и там и там, прямо-таки идентичное время, если не считать, что его «Командирские» всё же на пятнадцать секунд впереди.

Агапий Агафонович натренированно задержал дыхание, нажал кнопку связи с канцелярией Председателя. Он хотел уточнить действия, связанные с криптограммой, указывающей на необходимость создания Международной Чрезвычайной Комиссии. К его удивлению, никто из канцелярии не подтвердил отправление подобной циркулярной криптограммы. Странно, очень странно, подумал полковник и решил, что зацикливаться на данном факте не стоит. Для него будет лучшим не шарахаться из стороны в сторону, а встретиться с каждым информатором персонально в соответствии с планом. Только так он сможет держать в поле зрения, как выразился профессор Бреус, « Проект индиго », то есть исследования и исследователей, обладающих сверхчувственными способностями, которые как раз и подтвердят своё отличие от простых людей, если таковое отличие, конечно, у них обнаружится.

Он пододвинул папку плановых встреч с информаторами из клубов «Медиум» и «Сталкер», но, прежде чем определил, с кого начнёт очередность предстоящих встреч, в кабинет позвонили.

Кеша и Фива, обёрнутые в простыни, лежали на разложенном диване-кровати. Их не заботило, что оставили свои одежды под вечным деревом – чуть-чуть воображения, подкреплённого желанием, и они, одежды, окажутся здесь, на кресле.

Другое дело – открывшиеся возможности, прямо-таки запредельные, – зачем они? Кеша подумал, что может стать миллиардером, олигархом, а Фива – женой олигарха. Они могут поселиться на Лазурном берегу Франции или в Италии. А наскучит – переберутся в живописную Швейцарию и где-нибудь у горного озера построят сказочный по красоте дворец, наподобие вагнеровского «Нового лебедя в камне» – «Neuschwanstein». Они смогут путешествовать на любом виде транспорта в комфортабельных салонах. Переезжать из страны в страну. Все уголки земли отныне откроются перед ними.

Но всюду материальное богатство (дворцы и виллы, фешенебельные отели, машины и яхты) будет отодвигать от них обычную людскую жизнь. Даже в родном Подмосковье, не говоря о дальнем зарубежье (где они всегда будут иностранцами), им гарантирована изоляция.

Во все времена огромное материальное богатство никого не оставляло нейтральным. Если олигарх не являлся личным другом президента страны и был достаточно удалён от центра государственных интересов, то власть имущие (так называемая местная элита) всегда прилагали максимум усилий, чтобы разорить его. Преследование по обвинению в коррупции (а на самом деле по политическим мотивам, в том числе и личного обогащения) ныне стало во всех странах притчей во языцех. Сума или тюрьма для олигарха – это отнюдь ещё не худшие из зол.

В положении изгоя он оказывается и среди так называемого среднего класса. Который на треть состоит из разорившихся миллионеров, получивших свой капитал в результате криминальной приватизации девяностых годов и достаточно серьёзно прореженных и зачищенных властью во время дефолта и всевозможных кризисов. Подобно напуганным пираньям, они сбиваются в голодные стаи и рыскают по финансовым акваториям, готовые в любой момент напасть на потерявшую бдительность капиталистическую акулу. И не только напасть, а обглодать её до косточек.

Но и там, где власть отсутствует, в низших, так сказать тупиковых, слоях общества олигарху никак не легче. Работники умственного труда городских свалок, активно занимающиеся раскопками бытовой радиоэлектроники, то есть в своём деле придерживающиеся технических инноваций, почувствовав, что олигарх, по какой-то вынужденной причине, появился среди них без телохранителей, вполне могут тоже напасть. И, как человека-невидимку, которого они наконец-то увидели, забить до смерти своими «хайтэк»-орудиями труда, лопатами и мотыгами.