Чтение онлайн

— Рекомендую объявить тревогу, сэр, а противовоздушной обороне войти в режим пассивного слежения.

Па’ан подумал, слегка наклонив голову.

— Пусть так и будет, — произнес он.

— Слушай мою команду!

Это был голос Чесни, и Тристан встрепенулся, стал крутить головой по сторонам. В шаттле ее не было, голос раздавался из громкоговорителя наверху.

— Атака уже началась, — сказала капитан. — Боевые корабли наносят удар по системе противовоздушной обороны, вслед за ними пойдем и мы… Предполагаемое время прибытия в район высадки — через пятьдесят две минуты.

Тристан обрадовался. Он сразу понял, что шаттл вошел в атмосферу. Легкость в теле сменилась тяжестью, шаттл со свистом влетел в плотные слои воздуха, которые встряхнули его, нехотя уступая дорогу. Тристан откинул голову назад и закрыл глаза, дыша ртом. Так меньше тошнило, но руки все равно были влажными, и он вытер их о колени. Заревели тормозные двигатели, потом притихли, и шаттл повис над землей, управляемый маневровыми двигателями.

Солдаты вокруг готовились к выходу: поправляли снаряжение, снимали с полок винтовки. Правый люк шаттла открылся, впустив внутрь горячий и влажный воздух.

— По двое пошли!

Тристан поднялся со своего места и пошел за остальными.

Рядом с рампой стояли несколько военных: взводные, ротные командиры и Чесни. Одетая и вооруженная, как и ее подчиненные, она, жестикулируя, размахивала рукой, отдавая приказы.

Тристан хотел спрятаться в толпе солдат, но Чесни уже вычислила его. Она схватила его за плечо, и он по привычке съежился, считая, что она встряхнет его, как это делали матери-ганианки, когда хотели приструнить своих детей.

Ничего подобного она не сделала, только сказала:

— Ты что, совсем без тормозов, Тристан? Что ты еще задумал?

— Это мой бой!

Тристану пришлось кричать из-за рева маневровых двигателей, поднимавших шаттл с места посадки.

— Ну и ну! — Чесни проводила взглядом поднимавшийся над верхушками деревьев десантный корабль. — Проклятие! Теперь я даже не могу отправить тебя назад! Эти «гробы» не вернутся, пока мы не очистим дыру.

Чесни строго посмотрела на Тристана.

— У меня нет другого выхода, как взять тебя с собой. Так вот послушай меня, горячая голова, хорошенько послушай. Если ты только попробуешь убежать от меня, я прикажу взять тебя под охрану и содержать, как военнопленного. Ты меня понял?

Выражение ее лица не оставляло сомнений, что именно так она и поступит.

— Есть, мэм, — только и пришлось сказать Тристану.

Она подождала, пока солдаты выстроятся повзводно и разойдутся по разным направлениям.

— Пошли, — сказала Чесни юноше уже потеплее.

Она собиралась повернуться, чтобы уйти, как вдруг остановилась.

— У тебя ведь нет даже ботинок!

— Я не могу в них ходить.

Она закатила глаза.

— Только не рассчитывай, что я понесу тебя, когда ты наступишь на колючего жука!

— Не отвечают противовоздушные батареи тридцать девять и сорок восемь! — раздался голос в громкоговорителе. — По данному сектору было нанесено несколько ударов. Сканеры показывают приближение большого количество легких летательных аппаратов…

Па’ан перестал нервно ходить взад-вперед и, прищурившись, стал рассматривать голографическую карту. Верхняя губа у него поднялась, и показались клыки.

— Сэр! — позвал офицер у консоли связи. — Поступило сообщение из звездной системы Иссела.

Па’ан резко развернулся.

— Дайте голограмму.

Карта с множеством стрелок сменилась большим портретом человека. Сообщение передавал один из самых важных генералов губернатора Реньера с командного пункта Иссела.

Па’ану уже порядком надоели человеческие лица — безволосые, без клыков во рту. Все они казались ему щенками.

— В чем дело?

— Донесение с Яна, сэр.

Генерал, находившийся от Саэде на расстоянии многих световых лет, выглядел очень озабоченным.

— Наши ударные силы не устояли под превосходящим натиском противника. Оставшиеся в живых вынуждены были отступить. Для нас чрезвычайно важно, чтобы вы удержали базу Ассак на Саэде.

Мазук вновь выставил клыки.

— У них ничего не выйдет.

Ночной воздух был насыщен парами, исходящими от почвы и буйной листвы, кругом пахло растительностью и гнилью. Все вспотели, дышалось тяжело.

Тристан подумал, что обстановка чем-то напоминает голубые пещеры Иссела с той лишь разницей, что теперь над головой со свистом проносились истребители, а землю сотрясали взрывы. Шагая между взводным командиром и Чесни, Тристан держался за бок и старался не отставать.

Запах разлагавшихся трупов перебивал даже запах дыма и усиливался по мере продвижения вперед. При порыве ветра он стал вовсе невыносим, и Тристана вырвало. Однажды они с Пулу наткнулись на недоеденную тушу пейму, пролежавшую три-четыре дня, от нее воняло так же.

Из передней колонны раздался чей-то голос, и несколько солдат наклонились над чем-то под деревом.

— Это умедо, — сказала Чесни, когда солдаты осветили труп. — По крайней мере, все, что от него осталось. Похоже на то, что его казнили мазуки.

Гниющее тело мало напоминало гуманоида: на том месте, где должен быть нос, остались лишь две щели, а на месте ушей — мембраны. Глаза гуманоида-амфибии вылезли из орбит, а рот скривился в предсмертной агонии. На трупе толстым слоем сидели насекомые. Живого умедо привязали к стволу дерева и вспороли ему живот от паха до пищевода, все внутренности выели животные, питающиеся падалью.

Чесни скривилась от запаха мертвечины, вытащила висящий на поясе нож и перерезала веревку, которой были связаны руки несчастного. Труп упал на залитую кровью траву, подняв тучи мух.

Капитан спрятала нож в ножны и отдала приказ следовать дальше. Солдаты легко продвигались сквозь заросли деревьев, пользуясь приборами ночного видения на шлемах. Через несколько минут солдат, идущий в передовом дозоре, сделал знак остановиться, припал к земле и пополз. Только колыхание папоротника указывало направление его движения.