Чтение онлайн

Но и пожарные оказались не робкого десятка. Тем более, что львиную долю тумаков принимало на себя их снаряжение: каски и жесткие огнеупорные куртки. Бравые пожарные, сомкнув ряды, зло отмахивались казенными ремнями с увесистыми пряжками. За пожарными, вереща тонкими голосами, пытались укрыться от раздачи звездюлей какие-то штатские. Судя по некоторым знакомым мордам – чиновники городской администрации. Полицейских же я нигде не заметил. Эти ребята оказались не дураками, в кучу малу не лезли. Затаились, должно быть в кустиках, и по своему обыкновению просят по рации подкрепления.

Вот тут, признаюсь, я чуть не сглупил. Может, повинуясь некоему стадному инстинкту, а скорее всего из-за последствий отравления я беззаботно потопал к бушующей негодованием толпе. Чтобы разузнать у кого-нибудь из знакомых что за фигня здесь происходит. Низкий поклон господину лейтенанту, что своевременно пресек мою самоубийственную выходку! Железной рукой Беклемишев вернул меня в безопасные заросли. И, отвесив мне в воспитательных целях подзатыльник, сказал:

– Там, – господин лейтенант кивнул на толпу, – получил бы больше. Битой в лоб, например. Ну куда тебя, полоротого, понесло? Видишь же, что это бандерлоги не из твоей стаи. Они светятся желтым, а ты – голубым. Ты дальтоник, что ли?

Я виновато развел руками.

– Не знаю, что тут не поделили твои ученые с нашими эмчээсниками, но это нам на руку, – продолжал Беклемишев. – Сделаем вот как… Я сейчас к "Скорой…", посмотрю, что там с Васей. А ты, Дима, подожди чуток здесь. Знаю по опыту, что долго так махаться они не смогут – рука бойцов дро…ь устанет. Так вот. Когда буза затухнет, незаметно, бочком-рачком проберись на развалины ваших резиновых апартаментов. Собери манатки – свои и Василия. Теплые вещи, зубную щетку, портрет мамочки… Короче все, что сможешь найти в этом бедламе и унести на себе. Может, там и сокровища утерянные наши где-нибудь на глаза попадутся… Господи, какой я наивный, – тяжело вздохнул лейтенант. – Если возникнут сложности, постарайся забрать хотя бы документы. Барахло – дело наживное, а без бумажки ты – букашка, если не сказать похлеще. Встречаемся… например, вон за тем ангаром… Это столовая? Хм… Ладно, пойду я. А ты долго не копайся! Если что – звони.

Беклемишев скрылся в зарослях, а я остался дожидаться разрешения конфликта, чтобы тайком пробраться в свое жилище. Если что – звони, говорит. "Звонило" еще найти надо. Идиотизм какой-то…

Тем временем битва перешла в заключительную стадию. Пожарные медленно, но верно отступали к своему транспорту. Да, да, – к той самой автолестнице, которую присылали на раскопки к "бассейну". Она у них что, единственная пожарная машина на весь город? Или ее специально держат ездить по идиотским вызовам и снимать котят с деревьев? А что? Люди в наше время до того изнеженные, что вызывают спасателей из-за всяких пустяков. Случайно залетевшая в дом оса, прищемленный палец, – чем не повод набрать знакомый каждому с пеленок номер?

Под напором толпы служивым ничего не оставалось как спасаться на крыше собственного автомобиля. Что было проделано с отточенной неустанными тренировками ловкостью. Чиновники не сообразили сделать то же самое, и в один миг остались без защиты. И, как следствие, тут же были схвачены десятками светящихся рук. У меня сжалось сердце: неужели дойдет до уголовщины? Но, слава крокодильим богам, обошлось. Испуганных горожан даже бить не стали. Попросту велели заткнуться. Но не привыкшие к такому обращению чиновники требовали немедленно отпустить их, грозили крупными неприятностями. Прозрачно так намекали, что их могущественные покровители за такие дела наглецов в порошок сотрут.

Одного из ученых это брюзжание достало и он разразился воинственной речью, которая сделала бы честь даже бесноватому герру Шикльгруберу:

– Что нам, гражданам Великой Земли, здешние политические карлики, возомнившие о себе невесть что, шишки на ровном месте из колониальной администрации и прочие местечковые мафиози? – яростно вопрошал у толпы, размахивая светящейся рукой, интеллигент-бунтарь. – Так, пустой звук, бессмысленный набор ничего не значащих имен и должностей… Ну не испытываем мы священного трепета, как затюканные этими сатрапами аборигены, хоть ты тресни! И потому плевать мы хотели на тутошних вождей с высокой колокольни! А об их жалких подручных и говорить не хочу! Не будет же кто-то воспринимать всерьез, как равных себе, червей, плесень или дорожную пыль?

Пожарные, пока ученые отвлеклись на краснобая, даром времени не теряли – вовсю названивали куда-то с мобильных. Хреново. Наверняка ведь не мамочкам жалуются. Все шло к тому, что без спецназа с дубьем сегодня не обойдется… А у меня почему-то возникла уверенность, что весь этот "праздник непослушания" – побочный эффект от окрашивания. Ясно же, что без внешнего воздействия законопослушные люди с высшим образованием не могут за одну ночь перевоплотиться в безбашенных хулиганов.

– Мы, цвет научной мысли Земли, бессребреники с грошовыми окладами, прилетели сюда, чтобы оказать посильную помощь ученым этой забытой богом колонии! – продолжал нагнетать обстановку оратор. – А как нас приняли? Поселили в каких-то надувных г..ндонах и используют в качестве землекопов… Мне, кандидату исторических наук, автору хрен знает скольких статей и монографий, вручили кайло и лопату! И я еще должен радоваться, что эти примитивные инструменты исправны, и мне не пришлось самому, как какому-нибудь неандертальцу, вытесывать из деревяшки черенок к своей палке-копалке! Впрочем, это так, мелочи бытия… Мы, археологи – люди неприхотливые, как верблюды. И к тяготам кочевой жизни привычны. Некоторые из нас даже могут, как помянутый корабль пустыни, не пить по две недели… Что не так уж и трудно при здешнем убогом ассортименте пива и вин… Но всему, извините, должен быть предел! Случившееся с нами прошлым вечером ни в какие ворота не лезет! Эти деятели, – обличающий перст оратора чуть не проткнул ничего не понимающих пленников, – вместо того, чтобы принять меры по устранению последствий идиотской выходки с порчей воды – кстати, этих вредителей так и не нашли – лишь цинично посмеялись над нашим горем. Так пусть же эти напыщенные индюки испытают на собственной шкуре, каково быть ходячей лапмой! Мочи их, ребята!

Про "ходячую лампу" понятно: я сам, брат, из этих… А вот про испорченную воду давно не слыхивал. С тех пор, как перестал ходить в бассейн, водичка в котором, наверное, на четверть состояла из мочи посетителей. Да и энергичное "мочи!" толковать можно по-разному. Но народ, слава Крокодильим богам, понял призыв к действию в нужном контексте.

Очумевшим пленникам было приказано встать поплотнее и закрыть глаза. А от ближних модулей уже неслись гонцы с самыми разнообразными емкостями в руках: ведрами, пластиковыми бутылями и даже, не поверите, с небольшим аквариумом (правда, без рыбок). Содержимое разномастной посуды под смех бунтовщиков выплескивалось на головы дрожащих от ужаса чиновников.

Неприятный голос из толпы громко спросил: "У кого-нибудь есть зажигалка?"

Я насторожился: загадочный ритуал все больше и больше мне не нравился. Что это еще, нафиг, за аутодафе намечается? Один из пожарных тоже почуял неладное. И, воспользуясь бог весть как оказавшемся на крыше автомобиля мегафоном, прогорланил на весь лагерь:

– Это чего же ты, поганец, задумал? Никак живых людей жечь собрался?

– Дурак ты что ли, дядя? – со смехом отозвался "пироманьяк". – Прикурить я хотел…

– А ты попроси помочь вон ту лохматую гниду с битой, которой он мне каску помял. Пусть он и тебя по лбу дубиной огреет. От искры и прикуришь…

Если бы не эти провокационные речи, возможно, пожарные смоли бы отсидеться на относительно безопасной крыше своего автомобиля. Поначалу я подумал, что дядечка прилично схлопотал не только по каске. Мозги ему тоже, видать, зацепило. Ибо любой здравомыслящий человек на его месте воздержался бы, как говаривал Маугли, "дергать смерть за усы".

Внимание толпы в один миг сосредоточилось на "лохматой гниде с битой". Как он ответит? Стерпит, отшутится? Или не зассыт и покажет зарвавшемуся топорнику где креветки зимуют?

– Что ответишь, Сергеич, на такое хамство? – спросил оторопевшего "лохматого" курильщик без зажигалки. Признаюсь, не без основания названный дебилом. Провоцирует, самым натуральным образом провоцирует! Еще и добавил со снисходительной ехидцей:

– Хотя тебе, дружище, и в самом деле постричься не помешало бы…

– Скажу, что состояние моей прически никого не должно волновать. Пусть там хоть птички гнездо совьют, какое кому собачье дело? – с гонором произнес обладатель пышной шевелюры. – С битой, конечно, перебор вышел. Тут я душевно извиняюсь. Уж очень хорошо в руку легла… А вот за "гниду" все равно кому-то сейчас аукнется! Хватит с меня! В институте – молчи! Дома – молчи! Щас я вам, гадам, устрою Варфоломеевскую ночь… О, как долго я терпел!..