Чтение онлайн

Гринберг снова ненадолго задумался.

— Он сейчас под гипнозом, готовится к тяжелой работе. Может пройти несколько часов, прежде чем ты сможешь с ним поговорить.

На лице Ибаньеса появилась какая-то отрешенность.

— Придется обратиться к министру. Два часа я ждать не могу. А вдруг этот тип возьмет и прикажет своему капитану возвращаться домой… с этим нельзя рисковать.

— И с эпидемией на Земле рисковать тоже не стоит. Вот что сделай. Свяжись с венерианским министром и скажи, что прилетишь лично и отвезешь его на Землю. Возьми быстрый шаттл. Забери министра, а «Ариэль» оставь на орбите. А вот когда он будет уже на борту шаттла — ни в коем случае не раньше, — скажи, что ты и он прибудете на совещание в изолирующих скафандрах. (Изолирующими скафандрами называли герметичные, слегка надутые изнутри легкие скафандры, предназначенные в первую очередь для выхода на поверхность планет с неизвестной еще патогенной флорой.) Само собой, этот самый шаттл и его команда тоже попадут в карантин.

— Ты что, обалдел? Изолирующий скафандр! Он будет просто плясать от радости. Сергей, тогда уж лучше вообще отменить совещание, дешевле обойдется. После такого унижения он точно будет против нас. Ты бы знал, какой этот гусь заносчивый, он ведь ходит — носом лампочки сшибает.

— Плясать — не плясать, но ему понравится, — терпеливо объяснил Гринберг, — когда ты втолкуешь в его башку, как все это можно подать. «Беспримерное личное самопожертвование», «не желая подвергать риску жизнь и здоровье людей нашей планеты», «долг превыше любых…» и тэдэ. Если ты не уверен в себе, прихвати кого-нибудь поразговорчивее из отдела по связям с общественностью. Да, и еще. Пусть в течение всего совещания рядом с ним будет врач… и обязательно в белом халате… и пара сестричек. Делайте время от времени перерывы, чтобы он отдыхал… поставьте больничную койку за ширмами прямо в зале Героев, недалеко от стола совещания. Пусть считается, что он спустился по своей инициативе и голосует прямо со смертного одра. Въезжаешь? Расскажи ему все это еще до посадки на Землю, но осторожно, не в лоб.

Теперь на лице Ибаньеса читалась озабоченность.

— Думаешь, клюнет?

— А это уже твоя работа, чтобы он клюнул. Я отсылаю твою записку с резолюцией продолжить карантин, а тебе — проявить инициативу для обеспечения его присутствия на совещании.

— Ну… о'кей. — Ибаньес неожиданно ухмыльнулся. — К черту записку. Я побежал. — Он отключился.

Гринберг перевел глаза с опустевшего экрана на стол. Он был радостно возбужден, шутка ли, подобно Господу Богу распоряжаться судьбами мира. Интересно, а что бы сделал на моем месте шеф? Да ладно, не имеет значения, тут много верных решений; главное — это выбрать одно из них. Он еще раз потянулся за папкой «Срочно».

И замер. Что-то не давало ему покоя, а что — не понять. Вот оно. Шефу не хотелось утверждать смертный приговор Ламмоксу, это по всему чувствовалось. Какое там «чувствовалось», шеф открытым текстом сказал, что Сергей неправ, надо было провести полное исследование. Просто шефу пришлось, из соображений лояльности к своему подчиненному, утвердить эту рекомендацию.

А вот теперь он сам сидит в кресле шефа. Так что?

А не в Ламмоксе ли причина того, что его сюда посадили? Чтобы дать самому исправить свою ошибку. Да нет, все-таки шеф — не Господь Бог, откуда ему было знать, что Гринбергу придет в голову снова заняться этим делом.

Так то оно так… Гринберг вызвал секретаршу шефа.

— Милдред?

— Да, мистер Гринберг?

— Краткий отчет по командировке с рекомендацией… да-да Рт0411. Отправлен минут пятнадцать тому назад. Я хочу, чтобы его вернули сюда.

— Пожалуй, его уже отправили, — с сомнением в голосе ответила секретарша. — Экспедиция сегодня задерживала документы самое большее минут на семь.

— Надо же, как бывает! Никогда б не поверил, что излишняя оперативность может пойти во вред. Если приказ уже отослан, аннулируйте его с примечанием: ждать дальнейших указаний. Хорошо? А исходный документ отошлите мне.

Вот теперь он добрался наконец до злосчастной папки. Как и говорил мистеру Кику, материал «Фтаемл» был не слишком объемистым. Здесь имелся еще и подзаголовок: «Красавица и чудовище». С чего бы это? Чувство юмора у нашего шефа есть, но оно такое, мягко скажем, своеобразное, что со стороны не сразу и догадаешься.

Вскоре брови Гринберга полезли на лоб. Рарджиллианцы — эти шустрые, неутомимые толмачи, маклеры, посредники, толкователи — всегда были тут как тут при переговорах между различными расами; присутствие доктора Фтаемла на Земле прямо говорило Гринбергу, что здесь замешаны какие-то негуманоиды. Негуманоиды по складу ума существа, столь отличные от людей, что общение с ними весьма и весьма затруднительно. Но Гринберг никак не мог ожидать, что доктор представляет расу, о которой он в жизни не слышал. Какие-то непонятные «хрошии».

Не исключено, конечно, что Гринберг просто забыл про этот народец с названием, похожим на чихание; может быть, это — какое-то мелкое, малоинтересное племя, низкоразвитое, или вообще нищее, или не умеющее летать в космос. А может они вступили в Союз цивилизаций как раз тогда, когда Гринберг по уши увяз в делах Солнечной системы. Когда Земля установила первые контакты с другими расами, способными к межзвездным полетам, прибавления в семействе тех, кто по закону считались «людьми», пошли так быстро, что уследить стало просто невозможно. Чем больше человечество расширяло свои горизонты, тем труднее было эти самые горизонты охватывать.

А может, он слышал о них под другим названием? Гринберг повернулся к панели универсального справочника и набрал на клавиатуре «ХРОШИИ».

Машина немного подумала и выкинула на экране: ИНФОРМАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ.

Гринберг сделал еще одну попытку — опустив в названии придыхательное «Х». Слово вполне могло изувечиться в чужом — не хрошии — произношении. Результат остался тем же самым.

Пришлось сдаться. Даже в универсальном справочнике Британского музея хранилось информации не больше, чем в том, пульт которого стоял в кабинете заместителя министра. Сама машина занимала целое здание в другом районе столицы; огромный штат кибернетиков, семантиков и энциклопедистов непрерывно накачивали ее все новыми и новыми сведениями. Можно было не сомневаться, кто бы ни были эти самые «хрошии», в Федерации ни одна собака не слыхивала о них прежде.

А это крайне удивительно.

Позволив себе с секунду поудивляться, Гринберг продолжил чтение. Он узнал, что хрошии уже здесь; правда, на Землю еще не сели, но находятся от нее — рукой подать. На посадочной орбите радиусом в пятьдесят тысяч миль. Позволив себе поудивляться еще пару секунд, он выяснил наконец причину, по которой не слыхал ранее о приезде таких редких гостей. Оказывается, доктор Фтаемл крайне настоятельно посоветовал мистеру Кику запретить патрульным кораблям делать попытки высадиться на борт чужака и даже просто приближаться к нему.

На этом месте Гринберга отвлекло возвращение его собственного отчета по Ламмоксу с визой мистера Кику, подтверждавшей приговор. Он задумался на мгновение, затем сделал приписку. Теперь резолюция читалась следующим образом: «Рекомендацию одобрить… однако отложить выполнение до проведения полного научного исследования этого существа. Местные власти обязаны незамедлительно выдать существо по первому требованию Ксенологического комитета. На Ксенологический комитет возлагаются обязанности по транспортировке существа и отбору исследовательской группы».

Гринберг подписал добавление от имени Кику и кинул документ в корзину для исходящих. По совести, он немного смущался, понимая, что теперь указание превратилось в чистое жульничество. Если уж ксенологи доберутся до Ламмокса, они ни за что не выпустят его из своих хватких лап. Но все равно на сердце сделалось легче. Тот приказ не был правильным, а этот правильным был.

Он снова вернулся к «хрошии», и снова у него брови полезли на лоб. Оказывается, эти непонятные существа явились сюда совсем не за тем, чтобы устанавливать отношения; хрошии хотели спасти оказавшуюся на Земле одну из своих соплеменниц. Согласно доктору Фтаемлу, они находились в полной уверенности, что Земля силой удерживает некую хрошию, и требовали ее немедленной выдачи.