Чтение онлайн

— Ничем.

— Тереза, если ты хочешь приезжать к нам в гости и дальше, то я должен знать, что здесь происходит. Чем бы вы ни занимались. Только не ври мне.

— Мне нужно идти, у меня скоро поезд.

— Я видел, что вы приехали на такси. Ты успеешь на вокзал, если снова поедешь на такси. А сейчас рассказывай, иначе тебе здесь больше не будут рады.

— Не тебе решать.

— Ошибаешься, как раз мне.

Тереза задрала голову, чтобы заглянуть в лицо Джерри, и не увидела в нем той жесткости и грубости, какая была в его голосе. В его взгляде сквозила озабоченность.

— Зачем тебе знать?

— А как ты думаешь? Я ведь забочусь о Терез.

— Я тоже о ней забочусь.

— Я уверен, что так и есть, но мне необходимо знать, что у вас происходит.

Придумывать на ходу Тереза не умела, поэтому она взяла и рассказала все как есть. Опустила лишь ту часть, в которой фигурировал инцидент с Максом Хансеном в номере отеля. Упомянула, какой вымотанной оказалась Терез после целого дня в студии.

Закончив, девочка посмотрела прямо на Джерри. В его взгляде не было ни злости, ни симпатии. Они молча стояли, уставившись друг на друга, пока Тереза не отвела глаза.

— Хорошо, — кивнул Джерри. — Теперь я в курсе. Вызвать тебе такси?

— Да, спасибо.

Пока Джерри звонил по телефону, Тереза прошла в гостиную и остановилась на пороге комнаты Терез, прислонившись головой к дверному косяку и наблюдая за спящей подругой. Бурлящую в животе радость сменил холодный липкий страх.

«Никогда больше тебя не увидеть».

Джерри совершенно спокойно мог бы это устроить: не открыть ей дверь, выдернуть телефонный шнур из розетки или взять и переехать. И они с Терез не смогут ему помешать. Они не вправе распоряжаться собой.

— Тебе пора, — услышала она голос Джерри у себя за спиной. Тереза оторвалась от косяка, как плющ отрывается от стены, по которой вьется. Она направилась к двери с поникшей головой. С языка чуть не сорвалось: «Можно я снова приеду на следующих выходных?» — но гордость не позволила ей произнести это вслух.

— Я через неделю снова приеду, ладно? — спросила она, выпрямив спину и взглянув на Джерри в упор.

— Конечно приедешь. Куда денешься? — ухмыльнувшись, ответил Джерри.

Тереза не совсем поняла, что именно он хотел этим сказать. Странный он какой-то, но, главное, разрешил ей приехать. Чтобы прямо перед ним не расплакаться от облегчения, она повернулась, открыла дверь и побежала вниз по лестнице.

Вернувшись домой, Тереза заперлась у себя в комнате, достала диск с записью инцидента в отеле и просмотрела видео целиком. Она со страхом ждала, что при виде обнаженного тела Терез с ней что-нибудь случится. Вот почему она так долго тянула с тем, чтобы посмотреть всю запись.

Однако ничего особенного с ней не произошло. Она находила Терез красивой как в одежде, так и без, но не более того. Когда в кадре возник голый зад Макса Хансена, Тереза всерьез задумалась, не фригидна ли она. Все, что касалось секса, представлялось ей лишним и уродливым. Макс Хансен опустился на колени, Терез отпрянула, он схватил ее и прижался лицом к низу живота — какое жалкое зрелище!

Гораздо больший интерес вызвало у нее дальнейшее развитие сюжета. Как Терез отломала ножку фужера, как вогнала стеклянное острие Максу в спину с невозмутимым выражением лица, будто она столяр, забивающий гвоздь. Ей нужно было остановить его, и она хладнокровно предприняла необходимые действия, даже не расплескав содержимое фужера. Когда Макс завопил от боли, она даже не взглянула на него, спокойно отправившись открывать дверь.

«Ты ненормальная, Терез. Ты — волчица, каких больше нет».

Тереза раз за разом проигрывала видео.

Как-то раз в начале декабря Тереза вошла в класс и увидела, что вокруг ее парты столпились девчонки. В центре группы стояла Дженни и показывала всем что-то на своем мобильном телефоне. Или… Тереза пощупала свои карманы. Выходя из класса на перемену, она оставила телефон у себя на парте. Значит, в руках у Дженни ее мобильник.

Когда девчонки заметили Терезу, Дженни подняла мобильник и, указывая на фото Терез на экране, спросила: «Кто это? Твоя девушка?» — после чего снова уставилась на экран телефона и начала перелистывать фотографии.

— Она жутко красивая! Как тебе удалось заполучить такую красотку? — удивилась Каролин.

Терез ничего не ответила. Пытаться отнять у Дженни телефон она тоже не стала — все равно без толку. Дженни бросит его другой девчонке, а та еще кому-нибудь. Тереза своего не добьется, лишь почувствует себя еще большей дурочкой. Ей плевать на издевательства, но Терез пусть не трогают.

— Постойте! — сказала вдруг Дженни, тыча пальцем в экран телефона. — Это же она! Та самая из «Стань звездой». Ты с ней знакома? — Тереза кивнула, и Дженни, видя, что теряет внимание девчонок, добавила: — Да врет она все. И потом, эта Тора какая-то придурковатая. Таких нездоровых на голову я еще не встречала.

Подойдя к парте, Тереза взяла и плюнула прямо в лицо Дженни. Та взвизгнула от омерзения и вытерла слюну, попавшую в глаз. А потом сделала то, чего Тереза от нее никак не ожидала: прищурив глаза и прошипев: «Ах ты, зараза, какого черта ты творишь?», она набросилась на Терезу, царапая ей лицо длинными ногтями.

Сильной боли Тереза не почувствовала и поэтому не испугалась. Перед ее мысленным взором стояла вооруженная острой ножкой фужера Терез, полная хладнокровия. Хладнокровие и безрассудство. Когда Дженни снова подскочила к ней, размахивая руками, Тереза отступила назад, сжала кулаки и, сосредоточив в одном из них всю силу, врезала Дженни прямо по лицу.

Проще простого. Дженни упала на спину, а из разбитого носа хлынула кровь. Другие девчонки замерли от ужаса и смотрели, не двигаясь, как Тереза наклоняется, поднимает телефон и убирает его к себе в карман. Проще простого. Оказывается, все настолько просто.

Дженни увезли в больницу, а с Терезой провели долгую беседу директор школы и классная руководительница. Беседа напомнила девочке урок обществознания, с той лишь разницей, что она не могла сидеть и записывать рождающиеся строчки на бумагу. В ее голове происшествие с Дженни уже постепенно превращалось в текст для песни под названием «Месиво». В тексте говорилось о вещах, которые обычно имеют твердую форму, но, чтобы выжить, их нужно превратить в месиво.

Помимо стихов, мысли Терезы были заняты открытием: насколько все просто. Чаще всего человек знает, как действовать в определенной ситуации, но ему мешает трусость или сомнения. Стоит их отбросить, и рука сама летит вперед со сжатым кулаком. Осталось понять, как применить подобный подход к ситуациям, которые насилием не решить.

«Слушай свое сердце».

Да, ничего нового она не открыла. Однако подобные озарения, пусть и банальные, возможно, являются самыми главными для человека, если он находит в себе силы жить согласно тому, что открыл в себе.