Чтение онлайн

Ни секунды не колеблясь, Тереза оставила заявку на покупку, предложив тысячу крон. Пять минут спустя она подняла предложение до двух тысяч. Это все ее сбережения. Больше у нее денег не было. Бумажки из кассы магазина она отдала Терез.

Затем Тереза устроилась на постели и принялась читать Экелёфа. Его стихи больше не отзывались в ней так, как это было после ее возвращения из больницы. Более того, Тереза вдруг поняла, что находит его стихи слабыми. Да он слабак. Не поэт, а так — бумагомаратель. И тем не менее она несколько раз подряд перечитала эти строчки:

Ей понравилось всего одно слово — «чавканье». Чавканье, которое раздается при пережевывании мяса.

Отложив книгу, Тереза улеглась, положив ладони под затылок. Без плеера скучно. Ей не по душе мысль, что Макс Хансен сидит сейчас, воткнув ее наушники себе в уши, и проигрывает песни, которые они с Терез записали. Нет, вовсе не по душе. Будто знаешь, что у тебя в шкафу свинья, которая грязным рылом ворошит твои чистые вещи.

Вдруг зазвонил телефон, и Тереза приготовилась услышать липкий голос, раздающийся из нечистот, но в трубке послышался голос Юханнеса. Он спросил, как у нее дела, и Тереза сообщила, что все просто чудесно.

— Точно? — переспросил он. — А то мне кажется, будто ты… даже не знаю, будто ты где-то далеко.

— Куда я денусь, тут я.

— Но почему ты тогда меня избегаешь?

— Избегаю?

— Именно! Думаешь, я не заметил?

— А какая вообще разница? Ты же все равно не хочешь иметь со мной дело.

— Тереза, прекрати, — попросил Юханнес, тяжело вздохнув. — Ты же мой самый давний друг. Помнишь, мы обещали, что будем дружить, несмотря ни на что?

У Терезы в горле то ли защипало, то ли защекотало, но голос не выдал ее, когда она произнесла:

— Мы много чего обещали. Когда были маленькими.

— Ты сейчас о чем-то конкретном?

— Нет.

Юханнес вдруг фыркнул в трубку:

— Я просто вспомнил тот день, когда мы лежали в нашем гроте, помнишь? И притворялись мертвыми.

Щекотание в горле начало преобразовываться в комок, и Тереза решила прекратить беседу:

— Слушай, я тут немного занята…

— Ладно-ладно. Только знаешь что? Приезжай в гости как-нибудь! Мы давно с тобой не говорили по душам. О! Можем в «Железный кулак» сыграть, мне тут подарили новую…

— Пока, Юханнес. Услышимся, — сказала Тереза и нажала кнопку завершения разговора.

Обхватив руками живот, она наклонилась вперед и сидела вниз головой, пока в ушах не зашумело. Тогда она выпрямилась, и кровь ушла обратно, опустошив голову и унеся с собой волнение.

Тереза разорвала лист бумаги на маленькие кусочки и запихала их в рот. Пожевав их и скатав в один плотный шарик, она выплюнула его в мусорную корзину. Девочка порадовалась, что ее никто не видит. Сейчас она уязвима для атаки, ведь в ее защитном барьере только что пробили брешь.

Часы показывали четверть двенадцатого, значит аукцион уже закончился. У себя в электронной почте Тереза обнаружила письмо, в котором сообщалось, что других заявок на шкуру не поступило и она выиграла аукцион. То есть она может купить шкуру по стартовой цене — за шестьсот крон.

Тереза точно знала, как ее использует и какое место предложит для воскресной встречи.

— Он мне написал. Макс Хансен.

— Что написал?

— Что все знает. Про мое детство. Про подвал. Про Леннарта и Лайлу. Как они стали мертвыми.

— И что он теперь будет делать?

— Диск. С нашими песнями.

— Я имею в виду, что он будет делать с этой информацией?

— Ничего.

— Да ну? Так тебе и написал?

— Если я не буду ему мешать, то и он мне мешать не будет. Вот так он написал.

Девочки сидели в самой глубине автобуса номер сорок семь. На передней площадке толпились родители с детьми и колясками, но сиденья позади пустовали. Была середина апреля, и поток туристов еще не успел хлынуть на остров Юргорден [30] . Тереза наклонилась вперед, уперлась локтями в набитый рюкзак, стоящий у ее ног, и задумалась.

В чем выгода Макса Хансена, если он раскроет секрет Терез всему миру? Скорей всего, это лишь пустая угроза.

Или нет?

Выросшая в подвале девочка-убийца. Люди обожают подобные истории. Раньше это Терезе в голову не приходило, а сейчас она видела перед собой заголовки газет с фото во весь разворот. Журналисты не дадут истории сойти со страниц, пока не обсосут все детали. Да и запущенному в продажу альбому реклама неплохая будет. Неужели Макс настолько коварен, что и впрямь это сделает?

Автобус переехал через мост, ведущий на остров Юргорден, и Тереза выпрямилась, глубоко вздохнув и потопав ботинками по полу. Чего гадать зря? Нужно сосредоточиться на предстоящей встрече.

Двенадцать девушек сообщили, что придут. Младшей из них — четырнадцать, старшей — девятнадцать. Терез описала каждую в нескольких словах, но у Терезы в голове все смешалось и вспомнить, кто из них кто, она не могла. Миранда, Беата, Сесилия, две Анны и так далее.

Миранду она помнила с той первой встречи в квартире Терез. А еще — Ронью, девочку, которая три раза пыталась покончить с собой, в одну из попыток проглотив стекло. Удивительно смело, вот почему Тереза ее запомнила. Ронья. Наверняка родители иначе представляли будущее дочки, давая ей подобное имя.

Девочки вышли на остановке у парка Скансен. Взвалив на плечи рюкзак, Тереза направилась к входу. А Терез застыла на месте, задрав голову и разглядывая огромную вывеску.

— Это Скансен? — с удивлением спросила она у подруги, когда та вернулась за ней.

— Да.

— И что там внутри?

— Там есть зоопарк и еще деревня из старинных домов.

А почему ты спрашиваешь?

— Я буду здесь петь, — ответила Терез, нахмурив брови.

— Что? То есть… когда? Как это — будешь здесь петь?

— Не понимаю. Я буду петь для животных в зоопарке? Тереза взглянула на большие причудливо изогнутые буквы:

СКАНСЕН. Да, здесь иногда устраивают концерты, и, конечно же, здесь проходит…

— Подожди-ка, — догадалась вдруг Тереза, — а когда ты будешь тут петь?

— Летом. Макс Хансен написал. «Споем вместе». В Скансене. Хорошая реклама.

— Ты будешь участвовать в телешоу «Споем вместе»?

— Да, иначе он все расскажет о Леннарте и Лайле.

Тон подруги поменялся, и Тереза сообразила, что она воспроизводит содержание письма Макса.