Звездочка
Шрифт:
— Здравствуй, Сережа…
Где-то далеко зазвучала музыка — или ему показалось? Словно запели ангелы. Нет, тряхнул он головой, боясь обернуться и обнаружить, что это только почудилось ему, потому что он только и мечтал об этом все это время!
— Сережа…
Он теперь понял, что музыка и в самом деле звучит — это церковный хор… И она в самом деле стоит рядом.
— Здравствуй, — повторила она.
Он обернулся.
Рита изменилась. Короткая стрижка делала ее похожей на мальчика-подростка. Только глаза остались прежними — они, может быть, обрели усталость и знание, но все-таки по-прежнему казались двумя голубыми озерами, и он снова был готов утонуть в них.
Она стояла, выпрямившись, явно взволнованная и — он почувствовал это, как и полтора года назад, когда воспринимал ее эмоции физически, — боялась.
— Здравствуй, — выбросил он слово в воздух и отвернулся, больше всего боясь появления в душе нежности к ней.
Она засмеялась.
— Сегодня день призраков, — сказала она.
— Наверное…
— Как ты поживаешь?
Его ударило слово «призраки». «Да, — усмехнулся он про себя. — Я для нее только призрак… И в самом деле — кто я для этой холеной дамочки? Той Риты больше нет. Есть новорусская мамзелька…»
— Хорошо, — улыбнулся он, пряча обиду и злость. — Просто замечательно… — Он подумал немного и добавил: — Надеюсь, что и вы так же…
Ах, как ему хотелось убежать отсюда! И в то же время внутренний голос приказывал: «Останься, не уходи…»
«Брось, — отмахнулся он. — Это просто голос прошлого…»
Он только и делал, что бежал от прошлого…
И теперь, не в состоянии справиться с этой чертовой дрожью души, развернулся и быстро, почти бегом пошел прочь.
На улице он остановился. Достал сигарету и посмотрел вверх — точно пытался найти там поддержку.
Кто-то мягко дотронулся до его плеча.
Он догадался, что это она, и смахнул ее руку.
— Прости, — проговорила она. — Я подумала, что тебе стало плохо…
— Спасибо за заботу, — коротко и зло рассмеялся он. — Мне хорошо… Особенно мне бывает хорошо, когда ко мне не пристают с глупыми вопросами посторонние женщины…
«Боже! — ужаснулся он про себя. — Это какое-то мальчишество, право… Она все поймет. Если уже не поняла…»
— Ты… все еще обижен на меня?
— Нет, — ответил он. — Можешь еще разок…
— Сережа, я пыталась тебя найти! Я хотела попробовать объяснить тебе, что тогда произошло.
— Господи, Рита! Я и так знаю, что произошло! Мне ничего не надо объяснять…
— Правда? — спросила она с надеждой.
— Ну конечно… Ты решила, что я вылитый маньяк. Я вышел и пошел за твоей подругой. Потом от нечего делать… Ладно, давай не будем об этом! Все в прошлом. Я, наверное, и в самом деле несу на челе печать Каина.
— Сережа! Я на самом деле виновата перед тобой… Но почему ты не хочешь меня выслушать?
— А ты?
Он обернулся к ней, уже не в силах сдерживать бешенство.
— Ты тогда нашла время меня выслушать? — тихо спросил он. — Тебя интересовало, что же, черт побери, произошло с человеком, которого ты… нет, слово «любила» мы оставим в покое. Просто хотя бы — с которым ты спала! Как ты думаешь, Рита, что должен был испытывать этот человек? Почему я теперь должен тебя слушать? Ничего уже не изменишь, Рита! Все идет по плану, и тебе пора смириться с этим планом. Тем более что ты производишь впечатление вполне довольного жизнью человека… — Он поднялся и бросил уже на ходу: — Прощай… Счастья тебе.
И пошел вдоль аллеи, стараясь не оборачиваться. Чтобы не передумать и не вернуться…
«Это конец, — подумала Рита. — Он уходит…»
До этого мгновения Рита часто мечтала об их встрече, надеялась, что все может измениться. Теперь — все свершилось…
Он уходит. Рита словно раздвоилась. Одна Рита сидела на скамейке и без слез, только с застывшей горечью в груди, смотрела, как уходит ее жизнь. А вторая — невидимая, невесомая — бежала за ним по этой пустынной аллее, крича ему: «Да остановись же, остановись! Мы непременно умрем, как ты не понимаешь? Мы уже умираем друг без друга».
«Иди за ним», — прошелестели листья.
Рите показалось, что она услышала Машкин голос — так явно. Она задрала голову, пытаясь разглядеть в плывущем медленно облаке черты Машкиного лица.
«Иди за ним, у тебя мало времени…»
— У меня мало времени, — эхом отозвалась Рита.
Она встала и побежала по аллее — вслед за его удаляющейся фигурой и своей убегающей душой, которая больше не могла существовать в тюрьме…
Она торопилась, один раз даже споткнулась, чуть не упала.
— Сережа, подожди, — шептала она, боясь крикнуть.
Он остановился, словно услышав ее мольбу.
Рита почти догнала его уже и обрадовалась — он тоже не хочет уйти просто так. Он остановился. Он ждет ее!
— Сережа! — услышала она женский голос.
К нему подошла девушка. Он что-то ей сказал, и она засмеялась. Он ласково поправил ей выбившуюся прядь…
Рита стояла, застыв, даже не боясь быть обнаруженной. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить Риту.
Сережа и — Амира…
— Как хорошо, что я вас встретила!
Ее лицо раскраснелось, волосы выбились из прически… Он не сразу узнал ее, погруженный в собственные мысли.
— Амира, — сказал он немного растерянно.
Она рассмеялась:
— Ну да, конечно…
Прядь упала ей на глаза. Он невольно поправил ее. Амира замерла — даже зажмурилась от удовольствия.
— Знаете, Сережа, — сказала она тихонько, — я бы, пожалуй, специально распустила волосы… чтобы вы…
Она покраснела, испугавшись собственной откровенности.
— Распустите, — сказал он, улыбаясь.
Она подавила вздох. Его глаза были опять грустными.
«Я бы дорого дала, чтобы он грустил из-за меня…»
Впрочем, нет! Она не позволила бы ему грустить… Она обязательно сделала бы его самым счастливым человеком на свете…
— Вы заняты? — спросила она. — Только не думайте, что я такая бестактная и навязчивая! Просто с вами очень хорошо разговаривать…
— Я и не думаю, — сказал он, пряча улыбку. Забавная эта Амира… Почти такая же, как… Рита. Тогда, давно… Боже, прошло так мало времени, а ему кажется, что целая вечность.