Чтение онлайн

Когда клип уже заканчивался и на экране шли последние кадры, главный герой клипа Алферов в восторге свесился со стула и закричал «ЙЕЕЕЕЕЕЕССССССССССССС!!!!!».

– Ух!!!!! – Едва выговорил раскрасневшийся и якобы разнервничавшийся Кротов. – Ну, вот! Это была кропотливая работа, и она, наконец, закончена!!!

Звезды опять захлопали, Алферов заржал, Кристина все это время сосредоточенно потягивала коктейль. Леонов, по-моему, впервые улыбнулся за весь вечер. После короткого всплеска эмоций в зале наступила всеобщая тишина. Наконец подал голос Лихачев.

– Дааааа! – Он явно был под впечатлением от увиденного. – Офигенно! Класс!

– Очень здорово! – закивал Кожевников, по-старчески помешивая ложечкой чай с бальзамом. – Чувствуется и стиль, и атмосфера…

– Очень красиво. – Раздался тонкий фальцет Кирилла Белоусова, гея, обозревателя издательского дома «Афиша». – Напоминает… мм… Take that… хотя немножко… ммм… живее…

– Да-да… – Закивал Буйволов, пережевывая королевскую креветку в чесночном соусе.

– Что думаешь, Кристина? – заискивающе повернулся Кротов к Златокрыловой, мнение которой, пожалуй, было для него, да и для многих, самым авторитетным.

Главная леди эстрады подняла глаза, секунду помедлила, а затем дружеским, почти что материнским тоном произнесла:

– Неплохо, неплохо. Может и мне что-нибудь такое снять? – обаятельно улыбнулась первая леди.

– Ну, Кристина, – Кротов льстиво заерзал на сцене, – ты мой телефон знаешь. Позвони, обсудим. – Публика заржала вновь, примадонна посмотрела на режиссера обнадеживающим взглядом.

Я смотрел на эту картину всеобщего раболепия и мне становилось тошно. К горлу словно подступал рвотный комок. Я мрачно смотрел из-за своего столика в зал. То на Кротова, то на «Мотыльков», то на сидящего с довольным видом Леонова и на олимпийски пофигистичную Кристину. В какой-то момент стоящий на сцене режиссер перехватил мой недовольный взгляд, однако не отвел глаза, а с улыбкой сказал:

– Ба… А что это Феликс сидит в углу такой грустный? Насупился и молчит. Ну, Феликс, дорогой, скажи, а что ты думаешь по поводу нашего нового клипа?

Массовка тут же сфокусировала свое внимание на мне. Кто-то засмеялся.

– Ой, бросьте… – Нехотя ответил я, поднося стакан ко рту. – Не хочу ничего говорить…

– Нет, погоди! – с озорной улыбкой не унимался режиссер. – Почему ты не хочешь говорить? Неужто тебе не понравилась эта работа?

– Ты уверен, что хочешь знать мое мнение? – серьезно спросил я.

– Ну да. – Посмотрел он на меня с недоумением. – А почему бы и нет?

– Хм, ну что ж…

Я встал, откашлялся. Вадик с МУЗ-1 все-таки подскочил с камерой. Кто-то услужливо передал мне микрофон. Звезды пристально смотрели на меня. Тяжело вздохнув я начал говорить:

– Прежде всего я хочу сказать, что клип – полное говно! Операторская работа на нуле, причем полном. Я не знаю, где тут пахнет «именитым» чешским мастером, как ты заявил в пресс-релизе, но, по-моему, даже дети-распиздяи с третьего курса ВГИКа сделали бы, как минимум, не хуже. Потом – сюжет. Как всегда банально. Опять собрали мальчиков, они попели, потом пустили второсортных моделей, они потанцевали. Все обещанные спецэффекты – детский лепет, развлечение начинающего пользователя 3DMax’a. Юмор – тупой, неестественный, наигранный совок. Я конечно понимаю, Юра, что ты у нас патриот, но для приличия что ли, посмотрел бы последний клип «Black Eyed Peace» или «Smash Mouth» – вот как надо видео для бойс-бендов снимать. Да, кстати, по сравнению с этой работой даже низкобюджетный клип «Бандитов» с сидящим на машине Николем и баскетболистом Кулером выглядит шедевром авторской режиссуры…

На публику словно свалилась с неба огромная наковальня. Собравшиеся сидели с окаменевшими, испуганными лицами. Камеры, направленные в мою сторону, замерли. Всё затихло. Немая сцена из «Ревизора»…

Я удовлетворенно посмотрел в зал, потянулся за виски, мысленно произнес тост за их скорую смерть, выпил и продолжил.

– Далее… специалисты с Мосфильма. Кто это был, Юра, кто?! Ну объясни? Мазуренко, Иванов, Бернштейн? Кто это вам придумал столь «гениальные» декорации на белом фоне. Когда на второй минуте Макс садится в машину, даже последний лох заметит, что она никуда не едет, а рядом с машиной неуклюже бегает постановщик с фонариками изображая мелькание уличных фонарей. Даже у Косачева в клипе пусть машина и смотрелась колхозно, но к графике претензий не было. Я конечно понимаю, что нынче не каждый может взять напрокат «Ламборджини», но притаранить сраный «Мерседес» уж могли при заявленном бюджете в 250 штук… Могли бы моего сына попросить – он бы вам свой одолжил.

В зале раздались ехидные смешки. Кротов стоял весь красный. Леонов сверлил меня ненавидящим взглядом. Кристина, которую, казалось, ничто не могло расшевелить, сидела, открыв рот от этой неожиданной наглости.

– Короче, вместо того, чтобы кичиться «крутым» клипом, расскажи лучше всем, сколько из двухсот пятидесяти штук ты спиздил, списывая бабки на грип, дополнительные фильтры для камеры, обеды и переработку техников.

– Да как ты смеешь… – Наконец опомнился режиссер. – Да мы заключали контракты с самыми высокооплачиваемыми мастерами! У нас потрясающие декорации!!!

– Декорации? – хохотнул я. – Тебе мало про машину? Пройтись еще по твоим пейзажным вставкам? А мастера, да, безусловно были высокооплачиваемые. И сценарист, и оператор, и монтажер, взяли все по максимуму. И даже чего греха таить, – я улыбнулся, – ты тоже, наверняка. И не еби никому мозг, Юра, потому что даже я знаю, что этот лесной пейзаж уже снимали в клипе «Фонарей», на хуй нужно было брать старые декорации, пусть даже уже всеми забытые?

– Это… это возмутительно… – Задыхался Кротов. – Что ты несешь?!!

– ПРАВДУ. – Сказал я, пресекая его дальнейшие реплики. – А теперь Юра, извини. – Спасибо за клип, пойду, пожалуй, домой. И перед этим, зайду я, что ли, по пути в одно место, – показывая в сторону туалета. – Что-то у меня от вашей выпивки и пищи хроническое несварение. Ладно. Всем пока. Сеня, привет! – подмигнул я Леонову и я бодрым шагом зашагал к туалету. Кругом все замерли в оцепенении. Когда я вышел из мужской комнаты, журналисты бросились ко мне с вопросами. Все хотели комментариев. Я упрямо молчал и твердым шагом шел к выходу. По пути к машине я предвкушал, что обо мне завтра напишет пресса…

Я сидел в офисе и читал заголовки в прессе. «Скандал года», «Именитый маэстро разносит шоу-бизнес на корню», «Эпатаж и провокация на презентации «Мотыльков». Кто виноват?» Газета «Наизнанку» тоже не подкачала – она писала, что я раскритиковал Кротова из-за какой-то брянской певички, любовь которой мы не поделили между собой.

Несколько раз звонили какие-то журналисты, корреспонденты. Все хотели получить от меня комментарии и интервью. Большую часть писак я послал подальше, но перед многомиллионным тиражом «Российского дня», естественно, не устоял.

– Скажите, Феликс Абрамович, – игривым сексапильным голосом задавала мне вопросы молоденькая журналистка. – Не значит ли ваша ссора с Юрием Кротовым, что вы, наконец, объявили ту самую войну шоу-бизнесу, которую обещали устроить в самом начале года, когда затевали «Звездопад»?

– Кхм, – я почесал подбородок и отпил кофе. – Пожалуй, да. Давно пора показать обычному слушателю и зрителю, кто настоящий продюсер, а кто ученик. Посмотрите на западную эстраду, западную поп-музыку. Какие клипы, какие профессионалы, какие артисты! Давно пора покончить с этой семейной клановостью, коррупцией, засильем старперов-бездарей и молодых, ничего из себя не представляющих папенькиных сынков. Пора дать дорогу интересным режиссерам и сценаристам, которых не пускают на рынок такие, как Кротов, Костенков, Петраченко и прочие «динозавры». Концепция моего шоу «Звездопад» – дать всем артистам равные возможности, убрать все наносное, лишнее, оставив лишь главное – пробивную силу и талант. Я хочу уравнять всех звезд на одной сцене, и пусть они борются – а там посмотрим.