Чтение онлайн

– Абдул, – позвала она. – Я хочу, чтобы ты на это взглянул. В районе старого Храма происходит что-то странное.

– Секунду, я только перезагружу нейтринный детектор, – ответил инженер-электронщик Абдул Нкоми Фарук, который, оттолкнувшись, завис над проекционным столом. Дотянувшись до потолка, Сейко сделала кое-какие корректировки при помощи огранов управления телескопа. Светящийся диск на столе расширился, и на нем стала видна продолговатая структура в форме двенадцатиконечной звезды, располагавшейся в южном полушарии Яйца Дракона.

Священный Храм, который и сейчас представлял собой самую крупную структуру на поверхности нейтронной звезды, был построен чила почти двадцать четыре часа тому назад, когда их цивилизация только-только преодолевала этап варварства. Ведомые древним пророком по имени Розовые Глаза (одним из немногих чила, способных воспринимать видимый свет лазера, излучаемого картопостроителем Драконоборца), обитатели Яйца возвели огромный храмовый холм, который должен был стать местом поклонения их пантеону богов: Божественной Звезде Светилу (которая была не чем иным, как расположенным неподалеку Солнцем, висящим над южным полюсом Яйца Дракона), ее Посланнику (крупному астероиду под названием Отис с вытянутой эллиптической орбитой), шести Очам (группе небольших астероидов, образующих кольцо над восточным полюсом) и Внутреннему Оку Светила (миниатюрному человеческому кораблю, находящемуся в центре астероидного кольца).

После того, как люди установили контакт с местными формами жизни и убедили чила, что вовсе не были богами, за которых их принимали обитатели звезды, Священный Храм был заброшен и с тех пор начал медленно сливаться с окружающим ландшафтом. Форма храма повторяла очертания чила в состоянии полной боевой готовности: длинное эллипсоидное тело, большая ось которого была сонаправлена локальным линиям магнитного поля, и двенадцать круглых глаз, примостившихся на коротких стебельках, экспоненциально расширявшихся сверху вниз. Проведя в запустении сотню поколений, древние руины превратились в двенадцать холмиков, некогда бывших глазами, между которыми виднелись фрагменты валов, из которых состояло туловище «чила». Теперь же один из глаз вновь стал темным и округлым, а его стебелек можно было легко разглядеть на снимке со звездного телескопа.

Размышляя над увиденным, Абдул задумчиво покрутил кончик черного уса. – Похоже, что они восстанавливают Священный Храм. Неужели чила снова поклоняются людям?

– Исключено. – Сейко произнесла свой вердикт непререкаемым тевтонским тоном, которому научилась от своего отца. – Для этого они слишком умны. Раз чила уже овладели технологией космических полетов, то, скорее всего, уже успели осмотреть свою звезду с высоты и понять, что большая часть видимых из космоса структур Яйца уже успели обветшать. Если твои нейтринные и рентгеновские детекторы не засекли недавних коротрясений, то это почти наверняка какой-нибудь проект исторической реконструкции.

– Крупных коротрясений в последнее время не наблюдалось, – заметил Абдул. – Значит, скорее всего, они делают это намеренно.

– Самое время, – неодобрительно хмыкнула Сейко. – Это главная проблема всех яйцекладущих – в особенности тех, кто отдает воспитание молодого поколения на откуп своим Старцам. Без семейных уз, которые могли бы дать родители, у них попросту нет личной связи с историей своего вида.

Сейко не спала уже тридцать шесть часов. Она подняла взгляд, чтобы подправить настройки звездного телескопа и расширить картинку на проекционном столе. От резкого движения в голове поплыло. Она ошиблась с переключателем, на мгновение отключив фильтр, блокировавший большую часть света нейтронной звезды. Ее глаза зажмурились от яркого сияния.

– Сейко… Сейко…

Сейко подняла отяжелевшие веки и увидела доктора Цезаря Вона, который держал девушку за плечи, всматриваясь сквозь упавшие ей на лицо пряди черных волос. Рядом с ним парил Абдул.

– Сколько раз я ей твердил, что не нужно было пропускать последний перерыв на сон, – сказал Абдул. – Может, она хотя бы тебя послушает и на этот раз все-таки поспит.

– Сейко, дорогая моя. – В темно-карих глазах Цезаря читалась озабоченность. – Ты себя совсем не жалеешь. Пожалуйста, отдохни.

– Доктор Вон, я ценю вашу заботу. Но я не собираюсь бросать свои профессиональные обязанности в такой критически важный момент.

– Что ж – хотя бы сделай перерыв и составь мне компанию за чашечкой горячего кофе на кухне. – Доктор Вон аккуратно взял миниатюрную исследовательницу за руку. Та позволила ему провести себя вниз по коридору на нижнюю палубу Драконоборца. Пролетая среднюю палубу, они миновали Амалиту и Пьера, которые работали за коммуникационной консолью, напрямую обменивавшейся данными с чила при помощи лазерной линии связи.

Пьер, голова и руки которого в этот момент находились внутри консоли, растянулся в свободном падении, пока Амалита о чем-то беседовала с одним из обитателей нейтронной звезды. Ее собеседником было не замедленное изображение настоящего чила, а работавший в реальном времени Небесный Наставник, разумный робот, созданный чила специально для общения с медленными людьми.

Пьер как раз заменял очередной кристалл голопамяти в коммуникационной консоли корабля. Запустив внутрь руку, он вытащил небольшую трехгранную крышку, напоминавшую по форме уголок кубика. Снаружи она была абсолютно черной, но с внутренней стороны выглядела, как уголковый отражатель, состоявший из сверкающих зеркал. Он нажал на кнопку, и прозрачный кубический кристалл около пяти сантиметров шириной выпрыгнул из своего гнезда, медленно вращаясь под действием полученного импульса. Пьер оставил его висеть в воздухе, а сам тем временем поместил в полость накопителя новый кубик и накрыл его зеркальным уголком. Затем он проплыл вперед и схватил висящий в воздухе кристалл. Углы и ребра кубика были черными, как смоль, но сквозь прозрачные грани виднелись радужные отражения обрывков информации, заключенной внутри кристалла.

Оставив Амалиту, беседовавшую с Небесным Наставником, Пьер взял куб голопамяти за противоположные уголки и, пролетев через отверстие в полу, последовал за Доком и Сейко на нижнюю палубу; оказавшись на месте, он подтянул себя к библиотечной консоли. Пьер двигался со всей осторожностью, ведь между двумя его пальцами была зажата вся мудрость, накопленная чила за последние тридцать минут. Он поместил кристалл в резонатор библиотечного сканера, установил на нужное место отполированный до блеска угловой сегмент и закрыл крышку.

Согласно их разговору с Небесным Наставником, на этом кристалле имелся обширный раздел, посвященный внутренней структуре нейтронных звезд. Пьер велел компьютеру быстро пролистать несколько миллионов страниц, пока не нашел детальную схему, изображавшую поперечный срез Яйца Дракона. Судя по диаграмме, внешняя поверхность звезды представляла собой твердую кору из атомных ядер; богатые нейтронами изотопы железа, цинка, никеля и других металлов образовывали кристаллическую решетку, плававшую в море электронов. Далее шла мантия – два километра нейтронов и металлических ядер, располагавшихся слоями, которые с глубиной становились плотнее и все больше насыщались нейтронами. Три четверти внутреннего объема занимал жидкий шар из сверхтекучих нейтронов и протонов.

Пьер обвел взглядом следующую страницу, фотографию нейтронной звезды, которая, однако же, не была Яйцом Дракона. Пьер знал, что фото настоящее, так как видел на переднем плане фрагмент чила на космическом летуне. Его глаза расширились, и он начал быстро просматривать страницу за страницей. Там было немало фотографий, каждая из которых сопровождалась детальными схемами, описывающими внутреннее устройство той или иной нейтронной звезды. Выбор звезд варьировался от крайне плотных, близких к состоянию черной дыры, до раздувшихся звезд-исполинов, обладавших нейтронным ядром и внешними слоями наподобие белого карлика. Некоторые из звезд казались незнакомыми, но другие, как, например, пульсары в Парусах и Крабовидной туманности были известны и людям.