Звезды Эгера. Т. 2
Шрифт:
– А как же мой конь?
– Коня привяжи вот к этому дереву. Когда вернемся, найдешь его здесь.
– А если еще кто-нибудь будет у костра?
– Тогда внимательно оглядись, приметь, кто, где и как лежит, где турок больше всего, и мигом возвращайся.
Добрых полчаса стояли они в ивняке на берегу речки. Гергей наставлял солдат:
– Пока турки бегут – бей, руби. Но чтобы никто не отдалялся от товарищей больше чем на сто шагов, не то отрежут от своих. Как услышишь трубу, сразу же поворачивай обратно и мчись домой. А покуда трубы не слышно – гуляй, душа!
Солдаты стояли кружком, жадно ловили каждое слово.
Гергей продолжал:
– Турки напугаются и даже не подумают сопротивляться. А вы врубитесь в самую гущу и колотите их до тех пор, пока не кинутся врассыпную. Запомните раз и навсегда: конный ратник должен рубить так проворно, чтобы противник не успевал отвечать. Удары должны сыпаться градом.
– Как молния блескучая, – добавил Петё.
Гергей умолк, прислушался к тому, что творится у турок.
Потом снова обернулся к солдатам и спросил:
– Где человеколов?
– Я здесь, господин лейтенант, – ответил из рядов веселый голос.
Вперед вышел рослый парень.
– Орудие у тебя?
– У меня, господин лейтенант. – Парень поднял кверху нечто вроде длинных загнутых вил.
– Умеешь с ним обращаться?
– Господин капитан научил.
– Ладно, схвати турка за шею и подомни собаку под себя. Вот было бы славно, ребята, поймать старшего офицера! Он живет обычно в самом красивом шатре. И, уж наверно, спит в одном исподнем. Коли удастся, попытаемся поймать его.
Гергей снова насторожился, потом продолжал:
– Пленника надо связать, но только по рукам. Скрутите ему руки назад. А если разживемся и конем, посадим пленника на коня. И тогда ты, Криштоф, и ты, коротышка, поедете один слева, другой справа от турка; привяжете поводья его коня к поводьям своих коней и отвезете пленника домой. Вздумает бежать, говорить, кричать или соскользнуть с лошади – сразу бейте его.
– А если не захватим коня? – спросил Криштоф.
– Тогда придется ему бежать рядом с вашими конями. Но вы все равно поспешайте домой, не ждите нас.
Помолчали. Ночь стояла тихая. Слышалось только жалобное жужжанье осенних насекомых в виноградниках, да иногда раздавался далекий конский топот.
– Вспыхнуло! – сказал, наконец, кто-то.
Все увидели, как взвилось пламя.
– Идет! – послышались вскоре тихие голоса.
И руки потянулись к поводьям.
Из тьмы кустарников вынырнула фигура Петера. Он несся стремглав.
– Дозорного заколол! – сказал он запыхавшись. – Даже охнуть не успел, как мешок свалился. Костер горит между шатрами. Возле него сидит турок, вроде как слуга. В руке у него желтые туфли, на коленях желтая краска…
– Денщик, – улыбнувшись, промолвил Гергей. – Дальше.
– Остальные сотнями спят вповалку – кто прямо на траве, кто на одеялах слева от костра.
– Спят?
– Как медведи.
Гергей натянул ремешок шапки под подбородок.
– Ну, ребята, двинулись! Ехать по возможности врозь, в десяти шагах друг от друга. Развернемся! Когда я выстрелю, вы тоже разом палите в них и нападайте, как волки, кричите, войте, рубите – словом, как говорится: «Бей, молодец, враг – не отец!»
– Орите во всю мочь, так орите, будто нас тысяча, – добавил Петё.
Бодогфальви тоже сел на коня. Отряд, развернувшись полукругом, двинулся на восток.
Петё ехал с краю. Его издали можно было признать по трем орлиным перьям на шлеме. Он ехал рысцой, равняясь на Гергея.
Теперь отряд вел Гергей.
Некоторое время он тихо трусил вдоль кустарников и вдруг пустил коня бешеным галопом.
В ночи раздался первый дикий вопль и выстрел турка. Гергей ответил выстрелом. Тут затрещали все пистолеты, и сто всадников с криком «Руби, бей окаянных!», точно адский вихрь, налетели на спящий турецкий лагерь.
Турецкий стан ожил, наполнился треском и громом. Крики турок и венгерцев слились в единый бушующий ураган. Спавшие внезапно проснулись, вскочили с земли, забегали, заметались и, обезумев от ужаса, давя друг друга, ринулись в проходы между шатрами.
– Вперед! Вперед! – кричал Гергей.
– Аллах! Аллах акбар! [17] – вопили турки.
– А, черт! – крикнул кто-то пронзительно.
– Бей собаку! – ревел где-то между шатрами Гашпар Петё.
Турки вопят, кричат венгерцы. Падают черные фигуры, подпрыгивают, кружатся. Свистят сабли, стучат топорики, топают, фыркают кони, с треском валятся шатры, воют собаки. Земля дрожит под ногами несущихся коней.
17
Аллах велик!
Гергей налетает на кучку прижавшихся друг к другу басурман, рубит их, крошит, бьет по чему попало. Сабля его не дает пощады, и падают турки, валятся перед ним, как колосья пшеницы в июне, когда по ниве скачет борзая.
– Аллах! Аллах!
– Получай, пес басурман!
Все турецкие лошади пасутся в табуне. Пытаясь спастись, турки ятаганами режут путы и вскакивают на коней.
– Ребята, за мной! – кричит Гергей.
И венгерцы обрушиваются на всадников. Рубят, колют и людей и коней. Звенят клинки, трещат копья.
– Аллах! Аллах!
– На тебе, пес поганый! – слышны крики и удары.
Турки в ужасе прыгают на коней. На иных – даже по два. Кто может, спасается верхом. А кому не удается вскочить на коня, удирает во тьме пешком.
Но Гергей не преследует их. Он останавливается и трубит сбор.
Венгерцы выскакивают к нему из-за шатров.
– Турки бегут! – кричит Гергей. – Бери, ребята, все, что можно, только не выпускайте из рук уздечки коня. Вытаскивайте головни из костров и кидайте их в шатры!
Венгерцы снова рассыпаются. Гергей стряхивает кровь с сабли и, чтобы очистить ее, трижды протыкает клинком полотнище шатра.
– Фу ты! Вот мерзкая работа! – говорит он, задыхаясь, Золтаи, который таким же способом вытирает свою саблю.
А турок уже и след простыл.
Гергей подзывает к себе Фюгеди:
– Пойдем, осмотрим все шатры подряд.
При тусклом свете луны не отличишь шатер старшего офицера. Шатры все разные – один круглый, другой четырехугольный. Те, что понаряднее других, заранее приготовлены для кого-нибудь из начальства, но пока что в них спали рядовые.