Чтение онлайн

— Ты ведь просто пытаешься найти оправдание флойдам, — вкрадчиво произнесла Чесси. — Но будь честна сама с собой и ответь искренне: заслуживает ли человечество такой участи и считаешь ли ты справедливым нынешнее положение вещей? А как насчёт тебя, тебя лично? Готова ли ты проститься с мечтой о небе и устремить свой взгляд на землю? Выращивать цветы на приусадебном участке, вести домашнее хозяйство, ездить на море по выходным — и навсегда забыть о звёздах? Навсегда остаться в тесной колыбели, давным-давно выйдя из младенчества?

Медленно-медленно Клементина покачала головой.

— Звёзды — как бриллианты, — безжалостно продолжала Чесси. — Они не даются даром. Их надо либо купить, либо заслужить и получить в дар… Либо забрать силой.

— Прекрасно сказано! — с неподдельным восхищением воскликнул господин Дуглас, и Клементине показалось, что у него вот-вот выступят слёзы умиления, отчего градус уважения к лидеру "Неба" тут же упал вдвое. Не дело солидному джентльмену, коим он наверняка желает выглядеть, умиляться и распускать нюни как кисейная барышня.

— Да, это так, — она удивилась тому, как спокойно звучит ее голос. — Но цель не всегда оправдывает средства. Я раньше любила помечтать, что было бы, если бы люди сравнялись с флойдами… А сейчас начинаю понимать: у такого исхода могут быть не очень приятные побочные эффекты. Открытое небо, никаких запретов и рамок — соблазнительно, согласна. Но ценой вероломства и предательства…

— Нечего строить из себя оскорблённую добродетель, — скривился Шарк. И добавил, смерив её угрожающим взглядом: — Имей в виду: мы будем следить за тобой. Так что не вздумай нас провести. Не прокатит.

— Угу, это я уже уяснила, — мрачно хмыкнула Клементина, глядя на Шарка с нескрываемой неприязнью. — Домой-то хоть отвезёте?

[1] Монумент (англ. The Monument) — монумент в память о Великом лондонском пожаре, начавшемся 2 сентября 1666 года (прим. авт.)

[2] "Shark" на английском не только акула, но и шулер, мошенник, вымогатель (прим. авт.)

Сидя в одиночестве маленькой кухни за неудобным угловым столом, Клементина рассеянно наблюдала, как кубики рафинада тают и растворяются в горячем отваре гибискуса. Разумнее было бы выпить кофе или чаю, чтоб хоть немного взбодриться после бессонной ночи, но ей не хотелось становиться бодрее — ведь с ясностью ума к ней в полной мере вернётся осознание безвыходности своего положения.

Именно в этот момент, сгорбившись над чашкой, в которой стыла малиново-красная жидкость, девушка поняла, что окончательно и безнадёжно влюблена в Крейна Фау. И как бы к ней не относился флойд, она совершенно точно не сможет предать его так цинично. Даже ради брата.

А значит, придётся рассказать ему правду.

На человеческие органы правопорядка она не рассчитывала даже теоретически. Флойдских технологий нет ни у полиции, ни у особистов, ни у спецслужб, а без этого отыскать конспиративную квартиру "Неба" в многомиллионном городе нереально. Пусть даже ей удастся найти тот самый двор-колодец в районе Монумента — наверняка там уже нет ни Стефана, ни господина Дугласа, ни остальных.

К тому же, если в "Небе" прознают, что она обращалась в полицию, они могут расценить это как неподчинение и саботаж — и тогда Стефан станет им больше не нужен.

А ещё она опасалась, что если даже им с братом удастся выбраться из этой западни и уцелеть — Стефану неизбежно будет предъявлено обвинение в пособничестве запрещённой экстремистской организации. Его будут судить — и счастье, если удастся отделаться конфискацией имущества и обязательными работами на каком-нибудь мусороперерабатывающем комбинате. А ведь могут и "вышку" впаять.

От этой мысли у неё потемнело в глазах и задрожали руки, отчего она расплескала остатки напитка, залив и стол, и блузку.

За устранением последствий локальной катастрофы её застал звонок будильника. Не обладающей искусственным интеллектом технике было невдомёк, что хозяйка давно бодрствует и в побудке совершенно не нуждается.

Будто в трансе она умылась, влезла в тёмно-фиолетовый брючный костюм и вышла из дома. В таком же полубессознательном состоянии, словно на автопилоте, добрела до автобусной остановки и добралась до работы.

Там были деловые письма, и архиважные бумаги, и телефонные звонки, и образцы семян какого-то особо живучего искусственного гибрида, кажется, тмина — пряный маслянистый аромат ненадолго привел её в чувство. Правда, когда запах выветрился, Клементина опять погрузилась в апатию, сделавшись вялой, заторможенной и безразличной ко всему, пока не…

— С тобой всё в порядке?

Ханна застала её у кофейного автомата.

— Клементина, что случилось? — она деликатно тронула её за плечо. — На тебе лица нет.

Клементина хотела вытащить кружку с готовым напитком из-под сопла автомата, но не удержала и уронила на пол. Ханна успела отскочить в сторону, так что пострадал лишь свежеприготовленный кофе, став неаппетитной лужицей, да любимая кружка-хамелеон: от кипятка она нагревалась, и на тёмном фоне проступали звёзды и полумесяц.

— Что-то серьёзное? — на лице Ханны была написана неподдельная тревога. — Я могу помочь?

Пожалуй, Клементину подкупило именно это: не деловитое любопытство, не равнодушие и не злорадство, а искреннее, ненаигранное участие.

Ханна ведь не просто коллега, а почти подруга. Будь у них чуть больше общих интересов, они бы могли стать настоящими друзьями.

— У брата… проблемы, — выдавила Клементина полуправду. — Влип по полной программе…

— Какие проблемы? — Ханна доверительно понизила голос.

— Не могу рассказать… — помотала головой Клементина, вытирая салфеткой кофейную лужу. — Прости.

— Но это… Поправимо?

— Не знаю, — ей понадобилось усилие, чтобы не разрыдаться. — Хочется верить.

Ханна помолчала, неловко переминаясь с ноги на ногу. Потом, видимо, приняв для себя какое-то решение, шагнула и мягко обняла.

— Если всё же решишься поделиться — я выслушаю и постараюсь помочь, — шепнула она. — Или хотя бы дать совет

— Угу, — Клементина признательно кивнула.

Действительно, чем могла ей помочь Ханна, не зная никаких подробностей? Разве что дружескими объятиями да чашкой кофе, которую она через четверть часа молча поставила ей на стол.

После этого коротенького разговора (и кофе) Клементина мало-помалу пришла в себя, но в довесок ко всем имеющимся переживаниям на неё нахлынул новый страх: что, если Фау просто решил развлечься, а в действительности она ему безразлична? Что, если она больше никогда не увидит его? Ведь у неё нет ни адреса его, ни телефона — никаких контактов.