Чтение онлайн

Стимс потряс спящего Илью:

— Вставай! Вставай скорее: женщина… Илья приподнялся с жесткого камня, на который его бросила нечеловеческая усталость ночного пути, и шершавой рукой протер глаза.

— Что?.. Какая женщина?.. Где?.. Он ничего не понимал, потому что все изменилось кругом до неузнаваемости: ветер свистал в ушах, заунывно воющими звуками наполнился воздух, — муть и темь…

— Женщина на белом коне только что проскакала мимо нас! — в самое ухо прокричал ему Стимс, покрывая голосом рев бури; он трепетал в невероятно радостном возбуждении, — это конец пути; она приведет нас к людям! Слышишь — нужно бежать за ней!

Сильным рывком он поставил Илью на ноги и, увлекая его за собой, пустился бежать вдоль по скату.

Еще неопомнившийся Илья изо всех сил побежал с ним рядом: в его смятенной голове перемешалось все, — буря, напряженное до крайности лицо Стимса, его ликующий возглас о близком конце пути и какой-то женщине, и Илья стал точь-в-точь тем человеком, которого разбудили ночью при зловещем реве пламени отчаянным криком:

— Пожар!

Стимс не давал ему опомниться: в удушающих облаках пыли то и дело красноватым пятном мелькало его лицо, и он выкрикивал:

— Она неслась, как птица, по равнине… В трех шагах от меня она остановилась и улыбнулась… на ней была огненно-красная мантия и убор из страусовых перьев на голове… Ее лицо излучало сияние… Она сказала, что давно ждет меня… что жрецы в храме трижды приносили жертвы о моем прибытии…

Точно ударили Илью, — он замедлил шаг: сумасшедший человек находился перед ним и нес дикие, сумасшедшие речи… Как он раньше не заметил этого?

Стимс подскочил к нему и схватил за руки.

— Она сказала, что воины с сигнальными трубами расставлены по всем высотам, чтобы известить о моем появлении!

Илья остановился, тяжело переводя дыхание.

— А! Ты не веришь?! — с криком набросился на него Стимс, бешено колотя кулаками, — не веришь?! Я и сам не верю… Но почему ей не быть?.. Почему…

Вцепившись друг в друга, они вступили в исступленную борьбу. Кто-то из них поскользнулся, и они вместе покатились по скату вниз. Клубок из двух тел, подпрыгивая на неровностях, с глухим шумом грохнулся с обрыва на камни…

На темной поверхности моря безумия, затопившего мозг Стимса, расходящимися кругами заходили волны пробивающегося к поверхности рассудка. Стимс открыл глаза и недоуменно оглянулся: кругом шуршало и завывало, — будто волки… Он сел. Перед ним лежал распростертый человек, может быть, — труп…

Где он? Ах да — Нечто!..

В его мозгу происходила какая-то борьба: мрак безумия силился снова втянуть в глубину всплывшую золотую рыбку разума, и Стимс чувствовал, что момент просветления будет короток.

— Да, это — сумасшествие, — сознавал он без страха, и, в то же время ощущал подкрадывавшееся неодолимое желание начать хохотать, сперва — тихо, а потом — все громче и громче…

Напряжением воли он подавил коварное желание, как опьяневший делец заглушает хмель в голове, чтобы переговорить трезвым голосом с очень ему нужным банкиром.

Он весь спружинился, — у него сейчас была только одна цель: кончить игру так, как должен был это сделать настоящий мужчина… А для этого нужно было свести все счеты и спокойно положить карты на стол…

Он потрогал лежавшего без сознания Илью и убедился, что он дышит.

— Парень шел за мной, не смущаясь, — я ему обещал… — решил он и принялся за единственное дело, которое еще был в состоянии совершить: вынул книжку и стило и стал писать чек.

К выведенной единице он стал приписывать нули, и тут же дьявольский сарказм подсказал ему:

— С тремя нулями Илья испытает лишь краткое блаженство, с четырьмя — превратится в тупого мещанина, с пятью — станет, пожалуй, крупным дельцом, а с шестью… сгорит, как я, и, может быть… — тут он задумчиво потер переносицу, — может быть, снова снарядит караван на запад, в поисках невероятного…

Он приписал шесть нулей, методично и точно сделал все остальные надписи и тщательно приколол чек к рубашке Ильи.

Правда, тут он начал спешить, потому что волны мрака все выше поднимались в сознании.

Затем, со страшно серьезным лицом, он повернулся и пошел туда, где ежесекундно менявшие облик голодные волки песчаной бури с завыванием охотились за тенями, видимыми только им…

На Стимса обрушивались тучи песку, засыпая его по колени, а он продолжал идти к таинственному «нечто», которое теперь, казалось, было уже совсем близко…

Ему чудилось, что он идет не один, а целая армия суровых мужчин — начиная с сухощавых, одетых в легкую парусину тропических путешественников и кончая укутанными в меха полярными исследователями — молча движется вместе с ним.

Стальные крылья реяли над ним в воздухе, и оттуда приникали к земле острые, упорные взгляды, пилотов, отыскивающие следы таинственного «Нечто».

Невиданные растения-полуживотные морских пучин и рыбы, покрытые десятками глаз, шевелились, когда мимо них проплывали подводные лодки, откуда опять выглядывали жадные глаза мужчины, влюбленного в «Нечто».

Отплевываясь песком и задыхаясь, Стимс продолжал идти. Наконец, ничего не видя перед собой, он закружился на месте и упал.

В этот именно момент его потухающее сознание подсказало ему, что он достиг…

Коновалов с равнодушным видом выслушал заявление старого приказчика лесной концессии, что контора, вследствие сокращения летних погрузок, принуждена уволить двух десятников и выбор пал на Фетюкина и на него — Коновалова.

— Не от меня это, Артемий Иванович! Все это — новый управляющий… Осенью, как начнем опять работать, — милости просим опять к нам! — сочувственно прибавил старший приказчик.

Коновалов вышел и зашагал по направлению к своей землянке. На минуту он остановился и устремил взгляд на чернеющие вдали маньчжурские сопки. Подошвы их уже окутались вечерним туманом, и лохматые вершины точно плыли по призрачным волнам.

Большая птица бесшумно слетела с ближайшей ели и черным, исчезающим пятном скользила к далеким вершинам. За ними, полные ночных тайн, лежали широкие пади Хингана. Сторожкий марал пасся там в ночной тишине, зелеными огоньками вспыхивали в чаще глаза тигра, и среди буреломов и обомшелых стволов жила старая таежная сказка про безымянные ключики, где лежит еще никем не тронутое золото — ключи мира.