Чтение онлайн

— Питер, поможешь ей донести сумку до пристани? — спросил отец, и Питер с готовностью подскочил:

— Конечно!

Они поволокли сумку вдвоём, болтая о разных пустяках, но у самого поворота на пристань Питер вдруг вспомнил:

— Мне же папе нужно сказать, что катер пришёл, он тоже ехать собирался! Дотащишь?

— Дотащу, я её уже часа три таскаю.

— Тогда я побежал!

Питер махнул рукой на прощанье и припустил по тропинке к Хоупвиллю, только засверкали пятки и захлопали подошвы сандалий. Вздохнув, Тамара повесила сумку на плечо и поспешила к пристани, уже видневшейся за кустами. Около пристани покачивался на волнах катер. Оказалось, что её ожидают.

По дощатому помосту прогуливалось трое парней и девушка. Двоих, Франсуа и Роберта, приятеля Катрин она знала хорошо. Третий был ей смутно знаком, наверно на дальнем острове живёт и в Хоупвилле бывает редко. Уже не подросток, на взгляд шесть местных лет. Он увидел её первый, и что-то сказал девушке. Та рассмеялась.

"Катрин!" — с досадой подумала Тамара, — "Чего её принесло?"

Выяснилось это сразу, как только она подошла к помосту причала. Компания попрыгала на песок и встала полукругом, заслоняя Тамаре лестницу, ведущую на причал. Намерения у них, судя по выражению лиц, были вовсе не дружественные.

— А кто же это пришёл? — глумливо спросила Катрин — И что же это он нам принёс?

— Что в сумке? — поддержал её незнакомый.

— Не ваше дело! — ответила Тамара.

— Нет, наше! — зашипела Катрин — Вы наше золото тырите!

— Совет принял решение, а я его выполняю! Дайте пройти!

— А мой отец голосовал против!

— И остался в одиночестве, кажется? — не преминула подколоть соперницу Тамара.

— Нужно его поровну разделить, на всех! — вступил в полемику Франсуа.

Роберт, кстати, молчал, ожидал, видимо, чем всё кончится.

— Хватит болтать, отберите у неё сумку! — приказала Катрин.

"Неужели придётся драться с этими недоумками"? — с тоской подумала Тамара — "Я ведь с троими не справлюсь! Не резать же уродов?"

Тем временем Олаф — "Вот ведь вспомнила, некстати, старшего Олафом зовут!" — развёл руки в стороны и пошёл на Тамару, как будто собирался дружески обнять её. Оскалился он при этом, правда, совсем не дружески. Двое других стали обходить девушку справа и слева. Франсуа оказался ближе, ему первому и досталось. Тамара от души ударила его по голени ребром подошвы сандалии. Торопыга завопил и рухнул на землю, обхватив ногу руками, и тем самым на некоторое время вышел из боя. Более осторожный, уже битый Роберт отпрянул, но неуклюже зацепился ногой за корень и полетел спиной в колючие кусты.

"Тоже, пока не противник!" — подумала Тамара, потеряла мгновение, и тут вдруг Олаф оказался рядом и сжал её в стальных объятиях. Кости девушки затрещали, в голове помутилось, но она всё же успела ударить противника коленом в пах. Тот взвыл, захват ослаб и Тамара, присев, выскользнула из кольца рук и откатилась в сторону.

Видимо, удар получился не в полную силу, поскольку Олаф уже крутил головой в поисках вёрткой девчонки, а в руке у него был нож.

— Сумку, сумку хватай! — вопила, подпрыгивая на помосте Катрин.

"Когда она успела на него взобраться?" — мелькнуло в голове Тамары.

Но ни Олафу, ни другим пока было не до сумки, затоптанной в пыли. Олаф, наконец, узрел лежащую на земле соперницу и, ревя, кинулся к ней. Не успевая вскочить, Тамара встретила его ударом ноги в низ живота. Парень выпучил глаза, согнулся в три погибели и застыл, постанывая. Нож он уронил.

Тамара взметнулась на ноги, зыркнула по сторонам — остальные двое пока заняты — выхватила нож и встала в стойку, как бабушка учила. Случайно глянув на Катрин, Тамара в ужасе заметила, что та подняла с помоста самострел и пытается прицелиться в неё. Болт, правда, ходил ходуном, но...

Мгновение, и нож полетел на землю, а в руке Тамары как-то сама собой оказалась рогатка. Пока Катрин судорожно пыталась нащупать спусковой крючок, Тамара выхватила из пыли подходящую гальку и влепила её "на полную резину" в живот сопернице. Нет, видимо, чуть выше, поскольку та, потеряв дыхание, скрючилась пополам, уронила слабо звякнувший самострел — "не взведённый, вот дура!" — ухватилась за солнечное сплетение и силилась сделать хоть один вздох.

— Что происходит? — раздался позади Тамары густой бас.

Обернувшись, она с облегчением увидела подошедшего Мартина, а с ним ещё двух колонистов.

— Она, она... — залепетала с пристани Катрин, видимо, сумевшая поймать воздух — Мы гуляли... а она ножиком махать!

От такой чудовищной лжи теперь уже у Тамары перехватило дыхание, однако Мартин, кажется, всё понял правильно. Он подобрал лежащий в пыли нож, сумку, разошедшуюся по шву, и несколько высыпавшихся из неё самородков и вручил всё это владелице.

— Значит, она на вас троих напала и под угрозой ножа и рогатки заставляла, наверно, забрать у неё золото, не так ли?

Никто из компании не посмел ни возразить, ни поправить кузнеца. Они просто стояли, уныло потупившись, и ждали, что будет дальше. Роберта среди них не было видно.

"Наверно в кусты уполз!" — мимолётно подумала Тамара.

— Всё ясно! Можете идти. Совет решит, как вас троих наказать! Олаф, не вздумай уехать, для тебя, как и для остальных будет много грязной работы, от которой все отказываются. Идите же, и оденьтесь попроще!

— С нами ещё Роберт был! — вдруг заложила приятеля Катрин.

— И ему дело найдётся.

— Роберт на меня не нападал! — быстро сказала Тамара.

— Значит, остальным больше достанется!

Троица побрела к Хоупвиллю, шаркая ногами и поддевая камешки. Кроме Франсуа, конечно. Тот заметно хромал. Если они комментировали решение члена совета, то себе под нос.

Мартин помог Тамаре поднять сумку на помост. На его досках лежал самострел и поразивший Катрин камень. Впрочем, нет, не камень. Это был выкатившийся из сумки маленький, обточенный прибоем золотой самородок. Видимо, в пылу битвы он попался Тамаре под руку и послужил снарядом, доставшимся организатору нападения. В том, что именно Катрин была заводилой, сомневаться было глупо.

Тамара подобрала его, сунула в щель сумки и мстительно подумала:

"Хотела золота — вот, и получила... золотом! Наверно, сегодня последний раз на Надежде стреляли золотым самородком!"

Подняла и трофейный самострел без метки — нечего оружию валяться! — и вслед за колонистами прошла на борт катера. Он управлялся вездесущей Марусей, и первое, что услышала девушка, усевшись в кресло около иллюминатора, был её восторженный голос:

— Ты здорово сражалась! Я почти всё видела, только помочь тебе не могла!