Звезды на крыльях (сборник)
Шрифт:
И вот семерка штурмовиков взяла курс на Шепетовку. Ведущим шел Долгов. Справа сзади за ним летел майор Шаронов, политработник полка, летчик высокой культуры. [244]
Шел снег. В воздухе кружились густые снежные массы, ослепляя летчиков, поглощая в молочной пелене впереди идущие самолеты. Чтобы не потерять друг друга из виду, летчики теснее сжимали строй, до предела напрягали зрение. Поскольку видимость была очень плохой, им приходилось снижаться до бреющего полета. До Шепетовки оставалось 15 километров, когда четыре самолета строем «пеленг» во главе с лейтенантом Долговым взяли курс на нее и приготовились к штурмовке. В это время три самолета во главе с майором Шароновым устремились на зенитные батареи, чтобы подавить их огонь и дать возможность товарищам успешно выполнить задачу.
К станции подошли на высоте 400 метров и, перейдя на планирование, ударили из пушек и пулеметов по скоплению эшелонов. Бомбы сбросили с высоты 50-70 метров. Один за другим раздались взрывы, а спустя минуту, когда самолеты развернулись и под сильным зенитным огнем летели в стороне от станции, раздался взрыв такой силы, что на некоторое время вся станция потонула в облаке огня и дыма. Командир партизанского отряда позже рассказал нам, что при налете штурмовиков на путях взорвались три вагона с толом. Этот взрыв превратил узловую станцию в кладбище железного лома. В результате она надолго вышла из строя.
Все летчики и воздушные стрелки, участвовавшие в налете на Шепетовку, были награждены и повышены в звании. Командир группы лейтенант Долгов получил звание капитана и был награжден полководческим орденом Суворова III степени.
Вперед, на запад катился огневой вал советских фронтов. К началу июля 1944 года части 1-го Украинского фронта вышли на рубеж Ковель - Чертков - Коломыя; начиналась подготовка к освобождению города Львова.
Советский народ под руководством Коммунистической партии сумел не только восстанавливать потери, понесенные Советской Армией в ходе войны, но и обеспечивать ее дальнейший количественный и качественный рост. К лету 1944 года наша армия по количеству и качеству войск, по обилию техники, опыту командования, мастерству солдат и офицеров была значительно сильнее немецко-фашистской. [245]
Для усиления Второй воздушной армии прибыли новые авиационные соединения: один бомбардировочный, один истребительный и два штурмовых авиационных корпуса. На львовском и сокальском направлениях было сосредоточено 3244 советских самолета. Но это были уже не те машины, с которыми мы начинали войну. В достаточном количестве стали поступать истребители с резко увеличенной дальностью полета. Новый самолет Як-3 был самым легким истребителем в мире. Он обладал исключительно высокими горизонтальными и вертикальными скоростями. Як-3 по своим боевым качествам превосходил немецкие «мессершмитты». К нам вливались целые части, формировавшиеся в тылу и имевшие на вооружении истребители Ла-7. Летчики-фронтовики и недавно окончившие училища переучивались на новый самолет, овладевали тактикой воздушного боя и прибывали на фронт отлично подготовленными. Они сразу же оценили достоинства этих машин. Были также усовершенствованы и отвечали всем требованиям боевой обстановки бомбардировщики Пе-2 и штурмовики Ил-2.
Заметно выросло к тому времени мастерство летчиков. Почти в каждой части служили отличные бомбардиры, штурмовики, прославленные асы. Целые части состояли из опытных воздушных бойцов, прошедших школу войны, имевших по нескольку орденов и медалей за боевые подвиги.
Многие летчики, отличившиеся в боях под Сталинградом, в битве на Курской дуге, в сражениях за освобождение Правобережной Украины удостоились высокого звания Героя Советского Союза. Одним из них был командир звена истребителей Николай Шутт. В воздушном бою над одной из переправ через Днепр он сбил три вражеских бомбардировщика. [246]
О мужестве и мастерстве Николая Шутта слава шла по всему фронту. Мне было особенно приятно слышать о его постоянных победах. Дело в том, что я однажды ходатайствовал перед командующим о его награждении и теперь был рад, что не ошибся в человеке. Наше знакомство с Николаем Шуттом состоялось во время боев под Харьковом. По каким-то делам я прилетел в истребительную дивизию, которой командовал генерал Баранчук, и на одном из аэродромов увидел интересную картину. Группа наших истребителей вернулась с задания, приземлилась. Но один самолет остался в воздухе и некоторое время проделывал над аэродромом фигуры высшего пилотажа. Фигуры следовали одна за другой, их был целый каскад, выписывались они смело, красиво, уверенно. Было видно, что самолетом управлял большой мастер пилотирования. На аэродроме было много народу, и все - от командира до рядового моториста - восхищались летчиком и смотрели на его пилотаж, как на привычное явление.
– Он что, имеет задание пилотировать над аэродромом?
– обратился я к рядом стоящему летчику.
– Никакого задания! В воздушном бою группа сбила много самолетов, он сбил, кажется, два - вот и дает нам знать, как бы салютует в честь победы.
Признаться, эта вольность показалась мне излишней, но заметив, как приятна она авиаторам, как они гордятся мастерством товарища, я мысленно извинил ее и согласился с командиром, позволившим летчикам такую прихоть.
Вечером, слушая рассказы о проведенном воздушном бое с большой группой вражеских самолетов, я заметил, что чаще других называли имя Николая Шутта. Несомненно, этот летчик отличился в бою и больше того - был душой боя.
Придя в столовую, я увидел, как повара и официантки хлопотали над устройством угощения для летчиков. Один стол накрывали отдельно: там были особенно любовно приготовленные блюда, словно предназначенные для именинника.
– Можно подумать, что вы встречаете почетного гостя, - сказал я заведующему столовой, показывая на выделенный стол.
– Нет, товарищ генерал. У нас есть традиция: для [247] летчика, отличившегося в бою, мы накрываем стол. Он в этот день как бы именинник. Сегодня в бою отличился Николай Шутт. Впрочем, он часто бывает у нас именинником.
– Кто же установил такую традицию?
– Никто ее не устанавливал, она родилась сама по себе. Работникам столовой хочется отблагодарить героя, да и самим летчикам приятно.
После ужина я пригласил Шутта на беседу. Передо мной предстал статный русоволосый красивый парень в звании старшего лейтенанта.
И вот теперь, в дни боев за Львов, я услышал о новых подвигах Шутта, и мне было радостно за его успехи. Войну он закончил освобождением Праги, но мы еще встретимся с ним.
Помнится мне и разговор с командиром парома лейтенантом И. Дмитриевым. На дальних подступах к Львову, на берегу небольшой реки, я ждал очереди на паром и разговорился с командиром переправы офицером Дмитриевым. Видя скопление солдат у парома, я предложил лейтенанту рассредоточить и замаскировать людей.
– Если вы опасаетесь налета вражеской авиации, - сказал он мне, - то это напрасно. В небе патрулируют наши самолеты.
И он указал на пролетавшую четверку наших истребителей.
– Но вражеских самолетов может оказаться больше, и они прорвутся к переправе.
– Не прорвутся, товарищ генерал, - уверенно ответил Дмитриев, - теперь не то время.
И тут же, словно в подтверждение нашей беседы, на горизонте появилась большая группа немецких бомбардировщиков. Мы насчитали 24 самолета. Наши истребители, имея большую высоту, устремились на врага сверху. Четырех храбрецов не испугало количественное превосходство неприятеля. Уверенно атаковали они головную группу самолетов, затем, разбив строй, стали выбирать себе определенные цели. Завязался воздушный бой. Бомбардировщики один за другим, не дойдя до цели, сбрасывали бомбы и поворачивали обратно. Один Ю-87 отделился от группы и на большой скорости устремился на [248] переправу. Но тут же за ним последовал наш истребитель, догнал его и расстрелял из пушек. Ю-87 упал недалеко от берега.
Через час я был на аэродроме, с которого уходили самолеты на охрану переправы, и попросил позвать летчиков, участвовавших в неравном бою.
– Командир эскадрильи капитан Лобанов, - представился один из них.
На гимнастерке летчика красовалась звезда Героя. Лицо его хранило следы только что сошедшей улыбки. «Веселый парень», - подумал я и вдруг вспомнил, что полгода назад я встречал его в районе Белгорода. Тогда он в кругу друзей играл на баяне. Он казался мне молодым летчиком, только что начинавшим войну. А теперь… Герой, командир эскадрильи, гроза фашистских летчиков.