Чтение онлайн

А ведь из боя летчики часто прилетали на поврежденных, иногда просто изрешеченных пулями самолетах. Утром же их было не узнать. Стояли как новые. И это — в полевых условиях.

Однажды под вечер полк перелетел на аэродром недалеко от города Шахты. Ночью начался проливной дождь. Шел он не переставая трое суток. Взлетное поле раскисло так, что летчики и техники с трудом передвигались по нему, еле переставляя увязавшие в грязи ноги. 6 вылете нечего было и думать. На четвертые сутки дождь прекратился. Из-за разорвавшихся туч выглянуло солнце. В небе летали большие группы немецких самолетов… А наши истребители, словно привязанные, сидели на аэродроме.

После обеда прибыл командир полка Дзусов. Всех летчиков призвали к нему на совещание. Там, у командного пункта, уже были инженеры, политработники и штабисты.

— Я вызвал вас, товарищи летчики, — сказал Дзусов, — чтобы поставить перед вами задачу особой важности: необходимо перелететь за Дон, желательно на аэродром станицы Кагальницкая. Взлетное поле непригодно, но надо проявить все свое мастерство, лишь бы подняться в воздух. Если мы этого не сделаем, самолеты могут быть захвачены противником. Отдельные его колонны вон по тем дорогам, — Дзусов указал на проходящие вдали дороги, которые хорошо видны с КП, находившегося на возвышенности, — уже прошли дальше на восток. Удастся подняться — летите за Дон, садитесь кто где сможет.

На этом совещание закончилось. Летчики направились к самолетам. Еще на подходе Бельский увидел: возле его самолета кроме механика стоят несколько человек из технического состава. Отрапортовав все так же четко, как и раньше, но с каким-то озабоченным видом, Хабаров вдруг просительным, умоляющим тоном произнес:

— Товарищ командир! Возьмите, пожалуйста, и меня с собой, не оставляйте здесь. Очень прошу вас, убедительно прошу…

Летчик от неожиданности растерялся. Откуда стало уже известно техникам о создавшемся положении?

— Как же я вас, товарищ техник-лейтенант, возьму с собой? Самолет-то ведь одноместный, вдвоем в кабине не поместиться.

— Я все предусмотрел, — продолжал с волнением он, — расположусь за бронеспинкой, на радиаторе. Я уже и фанеру снял, чтобы удобно, не пригибаясь, можно было сидеть…

— Но ведь в радиаторе температура воды — сто десять градусов…

— Радиатор я накрою чехлом от самолета. Прошу вас, товарищ командир, возьмите…

Бельский все еще не решался. О чем-то подобном ему и слышать не приходилось. А если придется вступить в бой? Как же тогда? Ведь в отсеке самолета будет заперт человек.

Механик теперь уже молча не сводил с летчика умоляющего взгляда, который словно говорил: «Ну решайте же! Сделайте доброе дело, не бойтесь, все будет хорошо!» А Бельский все еще раздумывал. Тут вступили в разговор другие присутствовавшие здесь техники:

— Товарищ командир! Возьмите техника-лейтенанта. Вылет мы обеспечим. Поможем вам сдвинуть самолет с места…

Наконец летчик решился:

— Так и быть, на войне не без риска. Садитесь быстро. Пора взлетать.

Мгновение — и механик Хабаров уже был в самолете. Его друзья закрыли боковой люк на замки. Один из механиков стал у крыла самолета, держа руку под козырек, что означало: можно запускать мотор.

В это время несколько самолетов полка начали взлет. На полном газу они еле тащились, оставляя глубокий след колес в раскисшей поверхности аэродрома. Вот один из них поднял хвост и клюнул носом, погнул лопасти винта. За ним второй… Подбежал техник эскадрильи Михайлов. Бельский вначале подумал: «Будет запрещать взлет». Но — нет. Он выжидательно смотрит, и летчику почему-то показалось: знает, что его механик в самолете.

Решительным взмахом руки Бельский показывает техникам: «Придержите хвост самолета!» И начинает взлет. Сектором газа плавно увеличивает обороты мотора до максимальных. Самолет слегка, вначале непослушно, двинулся с места. Но постепенно скорость разбега увеличивается. Ручка до отказа взята летчиком на себя, чтобы не поднимался хвост, а левой ногой он старается удержать направление. Но сделать этого не может. Самолет все больше отклоняется вправо, в сторону стоянки штурмовиков из соседнего полка. Мысль работает молниеносно: «Приостановить взлет или продолжать?» Но скорость разбега начала заметно расти. Уменьшилось давление на колеса — летчик теперь уже удерживает направление взлета. Еще миг — и он облегченно вздыхает: самолет отрывается от земли. Вначале кажется, что он повис неподвижно в воздухе, словно раздумывая, опускаться вновь на раскисшую землю или уходить от нее в свою привычную воздушную стихию. Но вскоре все увереннее и увереннее машина увеличивает скорость.

Бельский убирает шасси и плавно переводит машину в набор высоты. Медленно разворачивается и пролетает над аэродромом. Самолет великолепно слушается рулей. А на аэродроме, куда он бросил взгляд, хорошо заметно ликование: люди машут руками, кто-то бросает вверх пилотку. Теперь ему окончательно становится ясно: задуманный план — дело не одного механика Хабарова, к нему имеют отношение многие.

Начинает взлет второй самолет. Бельскому отчетливо видно, как машину заносит вправо. Но попытка удачна — самолет набирает высоту. За ним поднимаются в воздух еще пять. Все они собираются в группу. С земли подают сигналы улетать. Из-за неудачных попыток взлет остальных машин приостановлен.

Группа перелетела за Дон благополучно, без всяких приключений. Солнце начинало прятаться за горизонт, и летчики спешили на посадку. Как только Бельский зарулил самолет на стоянку и выключил мотор, сразу же с отверткой в руках бросился открывать замки люка. Оттуда молодцевато выскочил его механик. С сияющей улыбкой он бросился к летчику. «Вот уж, действительно, более счастливого человека мне не приходилось видеть», — подумал Бельский. Ему хотелось поздравить механика с воздушным крещением, но сделать это было не так-то легко: механик не выпускал командира из своих объятий.

К ним подходили летчики. Впереди Дмитрий Глинка, за ним все молодые сержанты. Видно, как возле их самолетов хозяйничают техники. Что же это значит? Неужели они тоже прилетели?

— Так что же, Бельский, ты со своим техсоставом? — спрашивает Глинка.

— Как видите, товарищ лейтенант… — отвечает он неуверенно, еще не зная, как на это посмотрит начальство.

— А ведь неплохо. Теперь, по крайней мере, у самолетов есть хозяева, одобрительно заключает Глинка.

Итак, это был «заговор» всего техсостава. Сомневаясь в согласии бывалых летчиков, они мишенями своих «атак» избрали молодых летчиков, сержантов. Им же это помогло в трудных условиях взлета: сидевший за бронеспинкой механик придавал машине более заднюю центровку — утяжелял хвост самолета. На лицах всех прилетевших —: и летчиков, и механиков — нескрываемая радость.

На следующий день рано утром приземлился еще один «як». Из него вылез Дзусов. «Как-то он посмотрит на нашу проделку?» — не без волнения подумал Бельский и сказал механику:

— Идите и докладывайте Бате о своем самовольстве. Вы — старший по званию…

Подтянувшись, тот подбежал к командиру полка и, чеканя каждое слово, доложил:

— Товарищ подполковник! Техник-лейтенант Хабаров без вашего разрешения прилетел на самолете с командиром экипажа. На других самолетах прилетели еще пять механиков. Готовы получить взыскания!

— Я, техник-лейтенант, за проявленную сообразительность и инициативу взысканий не накладываю. Соберите всех прилетевших механиков!

Они построились.

— Молодцы, механики! — сказал Дзусов. — Теперь я вижу, что вы настоящие авиаторы. Приступайте к выполнению своих обязанностей. Вас, техник-лейтенант, назначаю старшим, ответственным за подготовку самолетов!

К обеду благополучно прилетели все остальные самолеты полка. В каждом из них был кто-то из технического состава. Так на новом аэродроме появились вместе с летчиками те, кто готовил самолеты к вылетам, кто неизменно последним провожал летчика на боевые задания и первым встречал его, те, кто делил с летчиками радость побед и горечь поражений.