Чтение онлайн

– А, ну да. Надо же не про зубы, а про грудь. Там матушка твоя сделала операцию? И как?

– У неё подозрение было. На онкологию. Говорю же, давай перезвоню.

Я скидываю звонок. И иду к подъезду.

С Ирой мы, конечно, тогда поговорили. Она охала насчёт того, что я должна лучше разбираться в людях. Тем более, в собственных родителях. Не заметить, что у матери была операция, и упрекать её в трате денег на себя – так себе основа для налаживания отношений.

Торт я купила. Извинилась перед мамой. Но мы не стали друг другу ближе.

Я по-прежнему приходила домой со смены под утро. Отсыпалась. Ехала на остатки пар в колледже. А потом снова на работу. И она так же – дом, работа, дом. Её радовали лишь редкие посиделки с соседкой на кухне, когда отец выезжал на выходных на природу с коллегами.

Я почти уже забыла о том, что между нами произошло. Потихоньку откладывала деньги, чтобы снять квартиру и жить отдельно.

Но слова Макса не выходили из головы.

«Смотри-ка, звезда какая нашлась!»

А что если он прав? Может, у меня только имя необычное, в честь созвездия. А сама я ни на что не способна. За сапоги и те отдала почти всю стипендию, потом думала, как дожить до следующей. Талантов у меня нет. Богатых родственников и покровителей – тоже.

Неужели слова Макса – это пророчество? И я буду вечно жить в этой квартире, с родителями?

Тогда зачем он со мной встречался? Ну, и выбрал бы себе какую-нибудь модель со своего курса. Я видела, у них там девчонки как с подиума сошли. Только за ними, наверное, заезжают мужики на паджериках.

Стоп. Он что, был со мной из жалости?

Рыженькая, симпатичная девочка, метр шестьдесят два. Учится в колледже. Живёт с мамой и папой. Сама себя отвозит на пары.

Удобно.

Конечно, цветы надо покупать. Плюшевого медведя на четырнадцатое февраля. Водить в кино. И духи на день рождения подарить.

Но если всё это откинуть…

Я была для него удобной! А как только ездить до меня стало далеко, он решил избавиться от меня. Эта мысль застала меня врасплох.

Я подскочила с дивана и посмотрела в зеркало. Лохматые рыжие волосы чуть ниже плеч. Кончики секутся. Я их давно не подрезала. Джинсовая короткая юбка. Бордовые колготки. Майка мятного цвета. И сверху вязаный джемпер. Разве я – хорошая партия для врача?

Ой, хотя он ещё даже не получил диплом. Но уже меня бросил.

Я села посреди комнаты.

Родители на работе. В колледж я сегодня не поехала – не было ни сил, ни настроения.

Я подошла к своему кошельку на столе. Тысяча одной купюрой. И четыре сотни. Хватит только на то, чтобы сделать стрижку. А что у меня там в копилке?

Я подбегаю к фарфоровой статуэтке. Переворачиваю её.

Восемь тысяч. И ещё какая-то мелочь. Этого бы хватило, чтобы заплатить риелтору за поиск квартиры. А на первый месяц и залог ещё предстояло заработать.

***

Через полтора часа я выхожу из салона красоты. Волосы аккуратно спадают вдоль лица. Каре. И прямая, геометричная чёлка.

Я иду по направлению к торговому центру. Ещё месяц назад видела там на витрине платье, точно по фигуре. Чёрное, с отделкой кружевом. Минималистичное, и стоит семь двести. Вообще не в духе минимализма.

Но если оно мне подойдёт, то куплю.

Село идеально! Иду на кассу.

С сапогами оно просто изумительно!

И ещё нужен клатч. За ним зайду в «Кари». Последняя тысяча осталась – на подходящую сумочку. И чтобы чем-то перекусить.

***

Сём Борисович просто обомлел, когда меня сегодня увидел. Девчонки со смены тоже удивились. Новая стрижка, новое платье, яркий макияж. Такой я на работу никогда не приходила.

Ещё бы Макс к нам зашёл. Но он, скорее всего, зубрит что-нибудь про стоматит. Ну и забудем.

Я выпиваю две «Кровавые Мэри», для настроения. И выхожу в зал с меню.

– Девушка, нам два пива по ноль пять, светлое нефильтрованное, Чехия. Закуску «по-Венгерски» одну и бутылку «Смирнов» ноль семь.

– Хорошо, закуска будет готова через пятнадцать минут.

Я отхожу к бару. Чувствую, как меня провожают взглядом. В таком платье мне точно обеспечены щедрые чаевые. А может, ещё и познакомлюсь с кем. Зря, что ли, «смоки айс» рисовала полтора часа? По-любому сегодня кто-то да обратит внимание.

На следующем заказе я получаю шлепок по заднице. Через три заказа убегаю плакать в подсобку, размазывая по щекам свой «смоки». Какой-то жирный боров, сальные шуточки, пьяные лица, полсотни чаевых, засунутых в чулок. Это даже хуже, чем в мою обычную смену. Они что, сегодня с цепи сорвались? Я больше туда не выйду. Какое позорище!

Смотрю на себя в зеркало. Платье, действительно, превосходное!

Но что я здесь делаю? Пытаюсь заработать на две сотни больше? Улыбаясь этим пьяным женатым мужикам? Пропуская пары, обслуживая это нерадивое быдло?

С меня хватит! Пусть мама и дура, но зачем-то же она дала мне такое красивое имя? И я не хочу, чтобы у Кассиопеи Игоревны была такая некрасивая судьба.

Я снимаю фирменный фартук. Официального трудоустройства тут нет. Значит, разговор будет коротким.

– Семён Борисович, я увольняюсь. Форму оставлю на кухне. Расчёт за прошлый месяц я уже получила. А эти две смены оставьте себе. Счастливо оставаться.

– Ну что за детская истерика? Через неделю же вернёшься.

– Не вернусь.

Я действительно оставляю фартук на кухне. Переобуваюсь. И выхожу из заведения, довольная собой. Мне некуда идти. Родители спят дома. На часах половина третьего ночи. И я решаю, что лучше просто погуляю по городу в новом платье.

Мне сигналят машины. Я не обращаю на них внимания.

Иду по Ленинскому в сторону реки. Здесь всегда красивый вид на город.

Останавливаюсь у моста. Смотрю вниз. Чарующее ощущение свободы.

Да, у меня в клатче лежит всего пара сотен. Но завтра я что-нибудь придумаю.

«Между нами провода, города-да-да, я сказал, иди сюда-а-а», – Ирка звонит. Сём Борисович ей нажаловался на меня. Хочет, видимо, уговорить остаться.

Я не беру трубку. Я бы и в воду швырнула телефон, но он дорогой.

Может, я и правда погорячилась? Ну ударили по заднице. Не первый же раз. Для чего я ушла с работы, которая не сильно мешала учёбе и давала хоть какой-то доход?

– Девушка, вы в порядке?