Чтение онлайн

Команда - пятеро моряков, молодые ребята, - поселилась в доме для приезжих. Они ходили по поселку все вместе, чуть покачиваясь, и изображали на лицах грусть, - ведь они потерпели кораблекрушение. Заводилой у них был Семен. Плотный и чернявый, он выделялся тем, что у него на каждом пальце было вытатуировано по якорю.

В буфет они тоже пришли все пятеро.

–  Зиночка, - сказал Семен, - пострадавшим на море по одной большой и одной маленькой.

Зина наливала пиво, оттопыривая мизинчик, а когда подавала Семену, то посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Моряки не уходили. Они пили пиво еще и еще... Семен, освоясь, уговаривал Зину "не бросать его на произвол судьбы, как морская стихия". Зина раскраснелась. Семен ей нравился. Она говорила воркующе:

–  Ну "на произвол"! Да такие, как вы, в каждом поселке девушек имеют!

–  Моя жизнь - море! - уже бил себя в грудь Семен. - Может, я из-за него и несчастлив...

В этот момент дверь раскрылась и вошел Вася. Он до боли сжимал кулак, в кулаке - два билета в кино на "Трех мушкетеров". Ему было страшно, потому что он в первый раз отважился пригласить Зину. Он подошел к прилавку и выпалил:

–  Два на "Мушкетеров", пойдем на семь!

Зина сначала не поняла, потом рассмеялась и, возбужденная мужским вниманием, жеманно прищурила глаза:

–  На "Мушкетеров" мне никак нельзя, Васенька. - И желая сказать что-то необыкновенное, что поразило бы всех, она протянула: - А хочешь я тебя поцелую в губы?.. А ты мне лосося добудь... Ну, лосося!..

Все сперва опешили, но, предчувствуя забавную игру, закричали:

–  Лосося, Васька! И целуй ее до одури!

И Семен тоже кричал:

–  Лосося, Васька!

А Зинка вдруг действительно почувствовала себя королевой, она повела бровью и спросила:

–  Ну как, миленький?

Васька повернулся и выбежал из буфета. В ушах звенело: "Лосося!", но он уже трезво соображал, что над ним издеваются, что сейчас не рыбий сезон и лосось разве что приснится. Но ноги сами несли к берегу. Отвязал свою моторку, прыгнул в нее и, скорее подчиняясь желанию куда-то ехать, бежать, чем на что-то рассчитывая, рванул на остров Княжно к знаменитому на все озеро рыбаку Николаю.

Гнал на полном газу, подлетел к острову, чуть на берег не выбросился. Николай стоял у прибоя.

–  Дядя Коля! Выручи - лосося надо! - крикнул он.

–  Ты что, парень, лыка не вяжешь? Опохмелки у меня нет.

Они вошли в дом, сели за стол, обо всем рассказал Васька.

–  Крутит баба. Ломается. Плюнь, - отрубил Николай.

Васька твердил:

–  Ну и пусть крутит. А все равно целовать должна, при свидетелях говорила. Лосося только за то просила...

–  Васька, угомонись!

–  Эх, дядя Коль, мне все одно, поцеловать ее, а там что будет...

Васька встал, пошел к выходу:

–  Махну через озеро, там рыбы богаче.

Николай вытащил из-под лавки высокие резиновые сапоги, сказал:

–  Чаль свою лодку. На моей едем.

Они плыли вдоль тресты, и Николай пристально вглядывался в озеро, словно отыскивал какое-то место.

–  Подведешь меня под статью, ведь браконьерим.

–  Дядя Коль, сам сяду, помоги...

...Часа через три в доме на острове Васька плясал вокруг стола. Лосось килограмма на полтора лежал на лесенке, еще слабо шевелил жабрами.

–  Сказка! - кричал Васька. - Дядя Коля! На всю жизнь...

Васька не стал ждать рассвета. Завернул лосося в полотняную тряпицу, прыгнул в лодку и опять на полном газу - в поселок. За час доплыл.

От берега до Зинкиного дома бежал стремглав, но на углу перевел дыхание и пошел медленно. Дом темнел на бледном по-рассветному небе, и густая ветка отцветшей сирени коснулась Васькиного лица. Он подошел к самому окну и стукнул тихо, три раза. Послышался шорох, и снова все замерло. Тогда он подождал еще немного - и снова стукнул, осторожно, одним пальцем. И сразу шторка откинулась, и Зинка, в одной белой рубашке, горячим ночным шепотом спросила:

–  Чего тебе?

–  Лосося привез...

–  Утром, утром, - торопливо и чуть испуганно сказала она.

И в этот миг где-то в глубине комнаты, за Зинкиными плечами, возник голос: "Я тебе дам лосося!" Зинка захлопнула форточку и отпрянула от окна.

Васька стоял минуты две, не понимая, откуда он слышал этот голос - с неба ли, из-под земли, из зарослей сирени... И вдруг с такой щемящей болью почувствовал - из дома, из Зинкиного дома голос, и он не знал, что ему делать, разбить ли дом на щепки или самому разбить себе голову. Он прижал к себе тряпицу с лососем и снова бросился к лодке...

Васька причалил к острову, разбудил Николая и, ни слова не говоря, положил лосося на стол...

Николай хмуро оделся, сел в Васькину лодку и, лишь когда отъехали от острова, сказал: "Ну, парень", и Васька не мог понять, что этими словами хотел сказать Николай.

Когда они причалили к берегу, Николай велел сидеть Ваське в лодке, а сам взял лосося и пошел в поселок.

Уже светало, песок потемнел от росы, и шаги были не гулкими, но тяжелыми. Николай взошел на крыльцо Зинкиного дома и постучал в дверь твердо и властно. Зинка отперла дверь.

–  Позови! - Он сказал это так, что Зинка нырнула в комнату и через несколько минут вышел на крыльцо Семен.

–  Ведь не любишь, - медленно сказал Николай и чуть сдавил Семеново плечо. Семен поморщился, ничего не ответил. Зинка стояла за его спиной, бледная и непричесанная.

–  Ты меня знаешь?

Семен кивнул.

–  Когда судно будет готово? - спросил Николай.

–  Завтра, - сказал Семен.

–  Сколько денег есть?

Семен, не переча, порылся в карманах, вытащил вместе с табачной трухой два рубля и серебряные монеты.

–  На еще три. Хватит. Шагай на станцию вон той тропой, чтобы люди тебя, паразита, не видели.

...Через пять минут Семен, стукнув калиткой, пошел по дороге. Заплечный мешок спустился и бил его при каждом шаге по ногам, но он не обращал внимания и шел, втянув голову, молча.

–  Лосося готовь, - сказал Николай Зине. - И вина пошарь. Мы ночью не на пуховике валялись.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

–  Дубина ты, - говорил он Ваське, когда они шли от берега к Зинкиному дому. - Ну кто лососем ночью в окно тычет? Перепугал девку до смерти... А теперь она чай кипятит...