Чтение онлайн

В марте 1919 года был убит в тюрьме Лео Йогихес. В последние недели перед арестом он занимался подготовкой к изданию собрания сочинений Розы Люксембург – после его смерти проект был заморожен, а потом и вовсе отменен… Говорят, на этом настоял Ленин: в своих работах Роза Люксембург осуждала методы, которыми большевики удерживали власть.

Похороны Розы Люксембург

Тело Розы Люксембург было найдено лишь в конце мая. Ее похороны 13 июня вылились в настоящую манифестацию: огромная толпа сопровождала Розу в последний путь. Клара Цеткин писала в некрологе: «Маленькая хрупкая Роза была воплощением беспрецедентной энергии… Борьба и работа окрыляли ее». Ее похоронили на кладбище Фридрихсфельд, рядом с Карлом Либкнехтом и сотнями ее товарищей по борьбе.

После смерти для Розы началась другая жизнь: ее теоретические работы были забыты как «неудобные» – слишком убедительно возражала она против принципов, которыми руководствовались пришедшие к власти, – но ее имя было возведено в ранг святыни. Ее именем называли улицы и заводы, колхозы и пионерские дружины. В одном из рассказов Михаил Булгаков описывает обряд «октябрин» – красных крестин, – где новорожденным девочкам как самые революционные предлагают имена Розы и Клары (в честь Клары Цеткин), а Копенкин, герой «Чевенгура» Андрея Платонова, носил «на груди и в сердце» портрет Розы и клялся отомстить ее убийцам. Лишь в конце XX века исследователи снова начали проявлять интерес к Розе как к личности, как к женщине и ученому. По ее биографии было снято несколько художественных фильмов, а в прошлом году берлинский театр «Грипс» представил спектакль о ее жизни, пользующийся огромным успехом у зрителей.

Товарищ Феномен

Ее жизни хватило бы не на одни историю. Прелестнейшая актриса и сотрудник Внешторга, светская львица и пламенная революционерка, авантюристка и преданная подруга великого писателя, героиня лирических стихотворений и жизненных драм – как все это совмещалось в одной женщине, пусть даже такой талантливой, как Мария Федоровна Андреева, непонятно ни современникам, ни историкам, Но хоть Мария Федоровна и блистала везде, куда заносила ее судьба, главным ее талантом называли красоту, перед которой не мог устоять никто…

Исследователи видят ее образ в героинях Алексея Толстого – по-детски правильной Мальвине и трагической Даше Телегиной из «Хождений по мукам» с ее проклятой красотой, ее черты угадывают в героинях Максима Горького и бултаковской Маргарите. Ее рисовали Иван Крамской и Илья Репин, поэт Саша Черный посвятил ей «Почтительную акварель», а Лев Толстой говорил, что Мария Федоровна «не только актриса чудесная, но и человек превосходный».

Родилась Машенька 4 июля 1868 года в Санкт-Петербурге в прославленной театральной семье: ее отец Федор Александрович Федоров-Юрковский, потомственный дворянин, оставивший в свое время карьеру морского офицера ради службы Мельпомене, был известным актером, а затем и главным режиссером Александринекого театра. Его супруга Мария Павловна Лелева-Юрковская, происходившая из остзейского баронского рода Лилиенфельдов, тоже играла в Александринке, туда же со временем поступила и младшая сестра Машеньки – Надежда Юрковская (Кякшт). В доме жили театром, думали только о театре, бывавшие в гостях люди тоже говорили лишь о нем. Так что судьба Маши тоже была предопределена. Тем более что росла она на удивление хорошенькой – огромные глаза, темно-золотистые кудри, тонкие черты лица и грациозность порхающей бабочки покоряли любого. Чтобы девочка не выросла тщеславной кокеткой, строгий отец пытался держать дочь в строгости: велел стричь ей волосы, наряжал в самые простые платья, даже перламутровые пуговицы приказывал заменить на костяные, но обожавшие Машеньку родные сводили на нет все его педагогические эксперименты.

Уже в детстве Машенька не сомневалась – ее ждет слава величайшей российской актрисы, и ради исполнения своего предназначения она была готова на все. Окончив гимназию, она поступила в драматическую школу, а в 1886 году дебютировала на сцене в Казани в составе антрепризы Медведева. Сразу же на Машеньку обрушился успех, во многом заслуженный: ее врожденный артистизм, яркий темперамент, прекрасный бархатный голос, аристократическая чувственность и изысканная грация великолепно смотрелись на сцене, а тех, кто не замечал таланта, пленяли ее яркая красота и непреодолимое обаяние. Поклонники толпами ходили за юной примадонной в тщетной надежде на благосклонность, но Машенька не собиралась размениваться по мелочам: из всех кандидатов на ее сердце она терпеливо выбрала самого достойного и вышла за него замуж. Ей было двадцать лет.

Действительный тайный советник Андрей Алексеевич Желябужский был старше своей супруги на восемнадцать лет. Кроме покладистого характера, состояния и блестящих карьерных перспектив (в недалеком будущем Андрей Алексеевич дослужится до должности главного контролера Курской и Нижегородской железных дорог и чина статского генерала), у него было еще одно преимущество – он разделял страсть своей жены к театру, состоял в Обществе искусства и литературы и был членом правления Российского театрального общества. Однако театр на некоторое время пришлось оставить: рождение в 1888 году сына Юрия, а через два года дочери Екатерины, домашние заботы и хлопоты не оставляли Машеньке времени для профессиональной сцены – лишь изредка она выступала в любительских постановках.

На ее счастье Желябужский вскоре получил назначение в Тифлис. Там Маша с мужем тут же вступили в местное Артистическое общество, в спектаклях которого выступали под общим псевдонимом Андреевы – Мария Федоровна оставила этот псевдоним за собой на всю оставшуюся жизнь.

Именно в Тифлисе взошла театральная звезда Марии Андреевой. Она блестяще играла не только в драматических, но и оперных спектаклях (для чего Андреева брала уроки вокала у прославленной тогда певицы Варвары Зарудной), с успехом выступая в самых разных амплуа. Красивая, талантливая актриса моментально покорила город – каждый вечер театр трещал от темпераментных поклонников, готовых бросить к ее стройным ногам весь мир. Рассказывают, что на одном из банкетов влюбленный грузин произнес в честь Марии Федоровны витиеватый тост, а затем сказал: «После тоста в честь столь прекрасной женщины никто не посмеет больше пить из этого бокала!»… И съел бокал.

Много лет спустя Мария Федоровна вспоминала этот случай в гостях у Луначарских: «Теперь никто не будет за меня грызть бокалы, да и грузин таких больше нет…» Присутствующий за столом режиссер Константин Марджанов (Котэ Марджанишвили) обиженно заявил: «Ошибаетесь! Грызть бокалы – у нас самая обычная вещь. Я вам докажу! Сейчас выпью за ваше здоровье и закушу бокалом». Наталья Александровна Сац, жена Луначарского, пыталась его остановить. Марджанов смутился: «Извините, Наталья Александровна, я понимаю – вам жалко такого бокала; нельзя разрознить винный сервиз», – и поставил бокал. Мария Федоровна долго еще смеялась…

Желябужский был терпеливым человеком, но тот ажиотаж, который вызывала его супруга, и то удовольствие, с которым она наслаждалась поклонением и страстными восторгами зрителей, вызывали его тревогу. С немалым трудом он добился перевода в Москву, надеясь, что рамки московского высшего общества смогут сдержать взбалмошную и тщеславную натуру его жены.

Супруги сняли девятикомнатную квартиру в центре Москвы, наняли прислугу – и стали делать каждый свою карьеру. Пока Андрей Алексеевич продвигался по служебной лестнице, его супруга готовилась покорить театральный Олимп: училась в Московской консерватории, брала уроки у знаменитой актрисы Надежды Михайловны Медведевой – ученицы Щепкина и учительницы самой Марии Ермоловой. Она вступила в Общество искусства и литературы, где ее партнером и учителем был сам Константин Сергеевич Станиславский. Дебют Андреевой на московской сцене состоялся 15 декабря 1894 года в пьесе «Светит, да не греет» А.Островского и Н.Соловьева. За три года она с успехом сыграла одиннадцать крупных ролей, завоевав себе славу самой красивой актрисы русской сцены. Спектакли с ее участием собирали аншлаги; критика и зрители обожали Андрееву. Театральный критик Сергей Глаголь писал: «г-жа Андреева – чудесная златокудрая фея, то злая, как пойманный в клетку зверек, то поэтичная и воздушная, как сказочная греза…» Когда в 1898 году Станиславский и Немирович-Данченко объявили о создании Художественного общедоступного театра, Мария Андреева по праву стала примой новорожденной труппы.

Савва Морозов

У Марии Федоровны было все: заботливый муж, чьи служащие в любой момент были готовы выполнить любое поручение супруги своего начальника. Светский успех – мадам Желябужскую принимали в самых блестящих гостиных, и сама великая княгиня Елизавета Федоровна, жена московского градоначальника и сестра императрицы, запросто принимала Марию Федоровну в своем будуаре и даже рисовала ее портрет. Признание критики и поклонение лучших людей страны – у ее ног был сам Савва Тимофеевич Морозов, один из богатейших людей России, фабрикант и меценат.

Савва Тимофеевич происходил из старообрядческой купеческой семьи. Начало семейному бизнесу положил дед Саввы, выкупившийся из неволи и основавший в Подмосковье производство лент и кружев. Его многочисленные внуки владели несколькими ткацкими мануфактурами, приносящими миллионы рублей прибыли, а Савва принадлежал к самой богатой ветви и управлял самой успешной мануфактурой – Никольской. Он учился химии в Кембридже и с успехом внедрял на своих предприятиях самые последние технологические новинки, неуклонно повышая и без того немалые доходы.