Чтение онлайн

Сдерживая, насколько могла, рыдания, тётушка вытерла опухшие и словно ослепшие от слёз глаза и направилась по коридору к комнате Гарриэт, ощупью находя дорогу. В коридоре царил мрак, потому что ночь была тёмная, а тётя Кэрри от волнения забыла включить свет на верхней площадке. Темно было и в спальне Гарриэт, и зелёный свет лампы, горевшей у постели, не разгонял этого неясного полумрака. Из-за постоянных головных болей Гарриэт не выносила яркого света, и теперь тётя Кэрри была этому рада, так как тусклый полумрак скрывал её заплаканное лицо. Она не включила верхней лампы.

Когда тётя Кэрри вошла, Гарриэт металась в постели. Её бледное рыхлое лицо, в котором было что-то коровье, неясно выделялось на подушках. Она дрожала от злости и с лязгом оскалила на тётю Кэрри свои вставные зубы.

— Почему ты не приходила, Кэролайн? — закричала она. — Я стучу уже добрых полчаса!!

Тётя Кэрри подавила громкое всхлипывание. Изо всех сил стараясь овладеть своим голосом, она сказала:

— Прости, дорогая, я и сама не знаю, что на меня нашло. Дать тебе лекарство?

Но Гарриэт не склонна была так легко успокоиться. Она лежала на спине в полутьме, окружённая аптечными склянками, и её плоское, лунообразное лицо было бледно от гнева и жалости к себе.

— Это невнимание ко мне становится просто позорным, — продолжала она. — Я лежу тут с дикой головной болью, мне до смерти нужно принять лекарство, — и ни одна душа ко мне не заглянет!

Печальная и пристыженная, тётя Кэрри, опустив голову и робко моргая опухшими глазами, проглотила слезы и шепнула:

— Пожалуйста, извини, Гарриэт. Дать тебе лекарство?

— Ну конечно!

— Хорошо, Гарриэт. — И, пряча лицо, тётя Кэрри, как слепая, подошла к столику с одной только мыслью: «О господи, только бы поскорее найти для Гарриэт её лекарство и уйти отсюда раньше, чем силы мне изменят».

— Валерианку, Гарриэт? — спросила она.

— Да нет же! — сердито возразила Гарриэт. — Мне сегодня нужно моё старое лекарство с бромом, то пахучее, что мне прописал доктор Льюис. Мне кажется, что оно всё-таки лучше всех помогает. Вон там, на полке в углу.

— Хорошо, Гарриэт. — Тётя Кэрри с готовностью повернулась к полке и стала ощупью перебирать бутылки. Их было такое множество.

— Где ты сказала, Гарриэт?

— Да там же, — проворчала Гарриэт. — Ты сегодня совершенная дура. Вон оно у тебя под руками! Я сама поставила его туда, когда вставала в последний раз. Отлично помню.

— Это? — тётя Кэрри почувствовала, что она сейчас опять расплачется. «О боже! — подумала она снова, — помоги мне выбраться отсюда поскорее, пока я ещё в силах сдерживаться». — Это, Гарриэт?

— Нет! Вон рядом, зелёная бутылка. Боже, да что с тобой сегодня?! Ну да вот эта, теперь правильно.

Тётя Кэрри, как слепая, взяла указанную ей склянку и подошла к столику. Руки у неё так дрожали, что она с трудом удержала мензурку.

— Сколько ты принимаешь, Гарриэт?

— Две столовых ложки! Неужели ты до сих пор ещё не знаешь? Наконец, могла бы прочитать!

Но тётя Кэрри не в состоянии была прочитать, тётя Кэрри была слепа, нема и безутешна. Движения её были движениями автомата, а мысли далеко, в том страшном фантастическом мире, где Ричард держал на коленях Гетти Тодд. Она способна была только делать, что ей приказывали. И у неё было только одно желание — вернуться к себе в комнату и дать волю потокам слез, бушевавшим в ней.

Она кое-как отмерила две столовых ложки из бутылки, которую ей, как она думала, указала Гарриэт. Подавленная темнотой вокруг, придирками Гарриэт, мучительной опустошённостью собственной души, она только смутно подумала, что лекарство как-то странно пахнет. Но это, верно, от солёного вкуса её пролитых и непролитых слёз запах лекарства кажется ей странным, А Гарриэт требует лекарства, торопит её и называет дурой!

Она подошла к постели с опущенной головой, пряча лицо, и протянула руку. Гарриэт села и раздражённо вырвала у неё мензурку с лекарством.

— Ты сегодня вечером ужасно неповоротлива и бестолкова, Кэролайн, — сказала она резко. — И это как раз тогда, когда ты видишь, что я умираю от головной боли!

По своей привычке крепко зажмурив глаза, Гарриэт одним глотком выпила лекарство. Проглотив его, она секунду сидела выпрямившись, с закрытыми глазами и мензуркой в руке. Затем открыла глаза и вскрикнула.

— Это не то лекарство! — закричала она, и стаканчик выпал у неё из рук.

Слезы тёти Кэрри сразу заморозил ужас. Одно мгновение она стояла, словно окаменев, затем кинулась к выключателю и зажгла все лампы в комнате. Схватила бутылку. И вскрикнула пронзительно, как испуганный кролик. На бутылке было написано: «Наружное». Она дала Гарриэт выпить ядовитую жидкость для втирания. Она закричала ещё громче, чем Гарриэт.

Гарриэт, прижав руку к желудку, корчилась на постели. В первый раз с тех пор, как она завела привычку лежать в постели, Гарриэт испытывала настоящую боль. Она была в агонии. Лицо у неё приняло зеленоватый оттенок, губы вздулись, обожжённые ядом.

— Воды! — слабо простонала она, все сжимая, теперь уже обеими руками, свой жирный белый живот. — Внутри жжёт как огнём!

Обмирая от ужаса, тётя Кэрри бросилась к кувшину, стоявшему на умывальнике, и принесла Гарриэт стакан воды. Но вода не проходила в горло. Гарриэт не могла глотать, и вода вылилась обратно из её распухшего, бесполезного теперь рта на чистую, нарядную постель.

Гарриэт, видимо, не сознавала, что вода здесь, что она льётся не туда, куда нужно.

— Воды! — все стонала она, задыхаясь. — Жжёт внутри! — Но как она ни старалась, она не могла напиться, чтобы залить этот огонь внутри.

Сквозь панический ужас у тёти Кэрри мелькнул проблеск рассудка и, швырнув стакан на комод, она стрелой помчалась из комнаты, чтобы вызвать врача. Она пробежала по коридору и вниз по лестнице, и её длинные ноги с мозолями на пальцах развивали сказочную быстроту. У чёрного хода она наткнулась на Энн, которая шла наверх спать.

Тётя Кэрри уцепилась за Энн.

— Доктора! — простонала она. — Телефонируйте доктору, любому, чтобы пришёл сейчас же, скорее, скорее доктора!..

Энн достаточно было одного взгляда на тётю Кэрри. Энн была разумная женщина, обычно молчаливая, и, поняв, что случилось нечто серьёзное и страшное, она не стала терять время на расспросы. Она тотчас же побежала к телефону и, проявив сообразительность, позвонила доктору Льюису, который обещал прийти немедленно. Энн подумала минуту, потом на всякий случай позвонила и доктору Проктору, лечившему её самое, и тоже попросила прийти.