Чтение онлайн

— Малыш, — его дыхание коснулось виска, — не бойся ничего, у тебя есть я.

Губы, такие мягкие, не спеша начали скользить по скуле. В этот момент я замерла, и сердце вроде бы замерло вместе со мной. Невесомое движение пальцев по моей шее, там, где должна биться венка, запускает сердце в бешенный галоп. И я чувствую, как эта самая венка, под обжигающими прикосновениями, трепещет, словно мотылек в ночи. С силой сжав пальцы на его плечах, я опрокинула голову назад так, что напряглись все мышцы на ней. И вот, слегка прикусив мой подбородок, Эрик, чередуя губы с языком прокладывает влажную дорожку по шее. Его прикосновения неспешные, дразнящие. С губ срывается его имя. Мой голос не похож на привычный мне. Этот звук вырвался откуда — то из глубины, слегка хриплый, с хрустальными нотками нежности и искрящимися брызгами любви.

— Люблю, — слышу выдох я рядом с ухом, и мурашки, что до этого тихо покалывали в районе затылка, резко, одной волной, похожей на цунами, разлились по всему телу, приподнимая каждый волосок.

Ловким движением парень подцепил заколку, и локоны густой волной ударили по спине. Сразу запустив в них свои пальцы, он зарылся носом и, сделав глубокий вдох, тихо прошептал:

— Мой космос.

И мой мир рассыпался на множество ярких звезд, унося меня за границы реальности!

А дальше были жадные губы, чувственные поцелуи, скользящие прикосновения. Не смотря на

страсть, что бурлила этой ночью на краю обрыва, все было достаточно целомудренно. Эрик не переходил границы дозволенного. Да, давалось ему это тяжело. Это чувствовалось в его горящих глазах, в его неровном дыхании, в периодически сжатых кулаках. Но он держал слово и был нежен и деликатен со мной.

Луна, разрезая серебром ночь, смотрела на нас и, наверное, даже завидовала, хотя пыталась сохранить свое хладнокровие. Вот в небе уже начали тлеть звезды, и на востоке робко появилась персиковая полоска нежного света, что готовился вылиться на землю, принося с собой тепло первых лучей солнца.

Губы горели огнем, щеки пылали, в груди билась нежность, а глаза смотрели пьяно на просыпающийся мир. Это был наш рассвет. Это было рождение нашего счастья, нашей любви, до краев наполненной чистым светом.

— Малыш, пошли домой. Я вижу, ты устала и хочешь спать, — пальцы Эрика скользнули по моей щеке.

— Нууу, — потянувшись, я как назло зевнула.

— Ага, пойдем, пойдем, — крепкие руки легко поставили меня на ноги.

До дома мы шли, держась за руки и периодически останавливаясь на поцелуи, от которых под кожей разливался дикий мед. Домой мы пришли, когда солнечные лучи уже вовсю игриво прыгали по листве. Доведя до комнаты и задернув шторы, чтобы яркий свет не тревожил сон, Эрик, подойдя вплотную и обняв меня, тихо произнес.

— Как же я рад, что ты есть. Маленькая моя.

Я попыталась ему тоже сказать нежность, но из — за того, что лицом зарылась в его плечо и вдыхала так любимый аромат полыни с нотками ванили, получилось у меня не совсем членораздельно.

— Что? — отстранился от меня парень, заглядывая в глаза.

— Я говорю, что я сейчас самая счастливая, ведь у меня есть ты.

Легкая улыбка коснулась его красивых губ, а в глазах заискрилось счастье вперемешку с любовью. И я под этим взглядом чувствую, как таю, еще немного и от меня тут останется лужица. Но Эрик, взяв себя в руки, произносит командным голосом.

— Так! Быстро в кровать и спать!

— А ты?

— И я, только в свою кровать. Но если хочешь, то… — тут его бровь игриво поползла вверх и на губах заиграла лукавая улыбка.

Я цокнув языком, закатила глаза.

— Узнаю свою Мелочь, — ударив меня по носу подушечкой указательного пальца и поцеловав потом в лоб, тихо, выдыхая в ухо, произнес какую — то странно звучащую фразу. Я даже не поняла, что это за язык, но прозвучало это так ярко, сочно, с интимными сладкими нотками, что в сердце сразу распустились хрупкие цветы, сотворенные из света и хрусталя, и тут же зазвенели тонким переливом под натиском крылышек моих бабочек, что так жадно накинулись на нежные лепестки.

— Что ты сказал? — выдыхая чистый свет, как мне показалось, спросила я.

— Я сказал, что люблю тебя на своем родном языке. Это диалект языка тутутни. На нем говорили в племени Шаста Коста. На нем говорил я.

Неважно на каком языке и на каком диалекте произносятся слова любви. Неважно, знаешь ты его или нет. Если они искренние и идут из самых потаенных мест души, то твое сердце поймет и ответит нежным трепетом, пением птиц. Ответ твоего сердца вырвется наружу смелым лучиком и отразится в глазах любимого ярким светом, согревающим все вокруг.

Мы разошлись по своим комнатам, а яркий свет, сотворенный нашей любовью, все продолжал переливаться сочными красками, грея нас. Я засыпала, укутанная ажурным покрывалом, сплетенным из этого теплого света. И все мои мысли были только о любимом человеке, который подарил мне этот свет. И последняя мысль, вспышкой мелькает на краю сознания, прежде чем я совсем провалилась в царство сна: «Это так волшебно — быть любимой и любить».

Эрик

Я лежал в кровати и долго не мог заснуть, несмотря на усталость. Яркость всех событий, живое тепло Джулии, которое еще чувствовали мои руки и губы, и, наконец, — свалившийся камень с души, что долгое время удерживал тайну, не давали сомкнуть глаза. Образ девушки, такой хрупкой и соблазнительной в своем кружевном платье, будоражил меня.

— Чертово кружево, — встав с кровати, направился в душ.

Ледяные струи — единственное, что сейчас спасет меня. Пока вода безжалостно хлестала по моему телу, я принял решение выкупить это ненормальное платье и отдать его Джул, но с условием, что одевать его она будет только когда рядом я. Тут моя буйная фантазия и результат длительного пребывания без женщины плеснула бензинчику в топку моих желаний, и я представил, как срываю это кружево со своей любимой девушки и, будто самый голодный на этой планете, с жадностью покрываю поцелуями бледную шелковую кожу. Целую каждую веснушку, провожу языком по каждому бугорку и каждой ямочке на ее теле.

— Нееет, — ухмыльнувшись и сделав воду совсем ледяной, пытаюсь отогнать видения.

Спать точно не смогу. Пусть вся моя энергия, бурлящая как ведьменский котел на костре, выплеснется с физической нагрузкой. Сразу после душа иду в комнату, что отведена под спортзал и с остервенением начинаю лупить грушу. Удар за ударом, до боли в плечах, до пота, струящегося по лицу, до звона в ушах. А потом, уставший, упал на маты и лежал, улыбаясь, как дурак, глядя в белый потолок. Счастье мягким облаком опустилось на меня и нежно, словно перышком, провело по моим глазам. С улыбкой на губах я провалился в сон, так и не встав с матов.

Во сне я стоял на краю обрыва и смотрел в синеву неба, что раскинулось над бездной. Мне было спокойно, теплый ветер играл с волосами, суетливые птицы носились практически над головой, издавая веселое чириканье. Солнечные зайчики игриво бегали по лицу, не давая увидеть всю красоту вокруг. Поэтому силуэт, появившийся вдруг, не сразу попал в поле зрения. Я пытался заслониться от настырных лучей, что так лезли в глаза, но не получалось. А контуры человека, стоящего рядом, растворялись в солнечном свечении, искрились и переливались, мешая разглядеть лицо