Чтение онлайн

Немного погодя:

– Без толку. Застряло намертво.

– Может, домкратом?

– Ну да, может, и получится. Передашь?

Далее последовал длинный диалог, по ходу которого им удалось установить и раздвинуть домкрат. Тот выскользнул. Приглушенные ругательства. Новая попытка. И вот:

– Движется! Давай, детка… Давай-ка прибавим света – мне кажется, дальше пойдет легче. Попробуем опереться на нее ногой…

Серая плита со скрежетом исчезла с мониторов. Теперь на ее месте была черная, бездонная пропасть.

– Дверь открыта примерно на две трети, – добавил запыхавшийся голос. Ее заклинило, так что дальше она не сдвинется. Пока что мы здесь по-быстрому осмотримся, а потом придется возвращаться назад за еще одной лестницей. Может кто-нибудь заранее подготовить ее у двери, которая ведет в этот коридор?

Камера приблизилась к черному как смоль прямоугольнику. Спустя несколько секунд картинка дополнилась светящимся кругом от лампы, выхватившей из темноты часть дальней стены. Затем пятно света пришло в движение, и камера стала перемещаться вслед за ним. Нечто вроде блоков электронного оборудования…, углы кабинок…, ножки мебели…, секции переборки… двигались на экране по кругу.

– Внизу раскидан какой-то мусор… Подвинь-ка фонарь… – Груда разноцветных цилиндров, каждый размером с банку для варенья…, какой-то клубок из плетеного ремня… небольшая серая коробка с кнопками на одной из граней…

– А это что? Джерри, посвети-ка еще раз… Нет, чуть левее.

Что-то белое. Белая полоса.

– Охренеть! Ты только посмотри на это! Джерри, глянь сюда!

Череп, оскаленно глядевший на них посреди островка жутковатого белого света, испугал даже наблюдателей в туннеле. Но больше всего их шокировал размер скелета; ни один человек не смог бы похвастаться грудной клеткой, сопоставимой с этими костяными обручами. И даже самые неопытные из наблюдавших прекрасно понимали, что кем бы ни были обитатели этого корабля, они явно не походили на людей.

Считанные камерами импульсы данных поступили к препроцессорам в аппаратном зале нижнего уровня, откуда по кабелям добрались до поверхности Ганимеда. Пройдя процедуру кодирования на компьютерах операционного управления базой, сигнал при помощи микроволновых повторителей преодолел больше тысячи километров на пути к главной базе Ганимеда и, полностью восстановив свою мощность, был перенаправлен на орбитальное командное судно. Там информация была передана в процессорный комплекс, предназначенный для приема-передачи и приоритезации сообщений, преобразована в лазерные модуляции высокой мощности и вплетена в основной канал к Земле. Больше часа данные путешествовали по Солнечной системе, преодолевая по 300 тысяч километров в секунду, пока датчики ретрансляционных маяков дальнего действия, находившиеся на орбите в нескольких миллионах километров от Марса, не засекли их посреди космической пустоты, выловив микроскопическую долю их первоначальной мощности. Дальнейшая ретрансляция привела сигнал сначала на Станцию Дальней Космической Связи, занимавшую троянскую точку Лагранжа в системе Земля-Луна, а затем – на геостационарный спутник связи, парящий в небе над центральной частью США. Со спутника данные были переданы наземной станции неподалеку от Сан-Антонио. Последний отрезок пути пришелся на наземную линию связи, доставившую информацию в Центр Управления Полетами КСООН в Галвестоне, где ее с жадностью впитали компьютеры штаб-квартиры Операционного Командования.

Чтобы достичь гигантской планеты, флагманскому кораблю “Юпитер-4” потребовалось одиннадцать месяцев. С момента происшествия не успело минуть и четырех часов, а последние данные, которые предстояло собрать миссии, были надежно размещены в банках данных Космических Сил ООН.

Глава 14

Открытие гигантского космического корабля, застывшего под ледовым щитом Ганимеда, стало сенсацией, хотя и было отчасти ожидаемым. Научный мир уже более или менее смирился с тем фактом, что на Минерве некогда существовала процветающая, технологически развитая цивилизация; более того, если принять доводы ортодоксальных эволюционистов, то как минимум две планеты – Минерва и Земля – примерно в одно и то же время хотя бы отчасти служили домом для высокотехнологичных рас. В результате человечество уже было в каком-то смысле готово к тому, что непрестанное рыскание людей по Солнечной системе рано или поздно должно было вскрыть новые свидетельства о ее ранних обитателях. Поводом для удивления стало очевидное анатомическое различие между ганимейцами – как вскоре окрестили существ на борту корабля – и общим строением тела лунарианцев и людей.

По-прежнему неразрешенный вопрос о том, были ли лунарианцы людьми, дополнился новой загадкой: откуда взялись ганимейцы и имели ли они отношение к одной из человекоподобных рас? Озадаченный ученый из КСООН резюмировал эту ситуацию, заявив, что КСООН самое время основать Подразделение по Вопросам Внеземных Цивилизаций, чтобы уже, наконец-то, навести порядок в этой чертовой неразберихе!

Сторонники Данчеккера в свете новых фактов поспешили объявить о полной реабилитации эволюционной теории вкупе с доводами, которые они пытались продвигать все это время. Очевидно, что разумная жизнь возникла на обеих планетах примерно в одно и то же время; ганимейцы были родом с Минервы, а лунарианцы – с Земли. Различия между расами были связаны с тем, что они принадлежали к двум разным эволюционным линиям. Лунарианские первопроходцы вступили в контакт с ганимейцами и обосновались на Минерве – этим объяснялся тот факт, что на Минерве родился и сам Чарли. В какой-то момент отношения между двумя цивилизациями обострились до состояния крайней враждебности, что в итоге привело к их взаимному истреблению и полному уничтожению самой планеты. Эти рассуждения казались логичными, убедительными и вполне правдоподобными. На их фоне единственное возражение о том, что на Земле так и не были найдены следы лунарианской цивилизации, начинало выглядеть все более одиноким, и слабело буквально день ото дня. Дезертиры массово покидали лагерь “отрицателей земного происхождения”, присоединяясь к растущим легионам Данчеккера. Престиж и репутация ученого достигли таких высот, что именно его отделу казалось естественным вверить ответственность за предварительное изучение данных с Юпитера.

Хант и сам, невзирая на свой первоначальный скептицизм, считал эти доводы вполне убедительными. Вместе со многими членами группы L он потратил немало времени, чтобы обыскать все доступные архивы и записи из области археологии, палеонтологии и смежных дисциплин на предмет любых данных, которые могли указывать, что на Земле когда-то существовала технологически развитая цивилизация. Они даже углубились в древнюю мифологию и прошерстили самые разные псевдонаучные труды в попытке извлечь из них хоть сколько-нибудь существенную информацию, свидетельствующую о прошлой деятельности сверхсуществ. Но факты упрямо твердили нет.

Тем временем начались подвижки на фронте, который уже много месяцев почти не приносил новостей. Лингвисты столкнулись с проблемой: скромной информации, содержавшейся в найденных при Чарли документах, попросту не хватало для серьезных прорывов в декодировании нового, инопланетного языка. Из двух небольших книг удалось частично перевести только одну – ту, что напоминала карманный справочник и включала набор карт и таблиц, – плюс кое-какие разнородные документы; именно из них удалось добыть большую часть фундаментальной информации о Минерве и немало сведений о самом Чарли. Вторая книга содержала набор рукописных записей с указанием даты, но несмотря на многократные попытки лингвистов, упорно сопротивлялась расшифровке.

Ситуация в корне поменялась спустя несколько недель после того, как на всеобщее обозрение были выставлены подземные руины уничтоженной базы лунарианцев на обратной стороне Луны. Среди останков оборудования на месте этого открытия обнаружился металлический барабан с набором стеклянных пластин, по своему виду напоминавший кассеты некоторых диапроекторов. Более внимательное изучение пластин показало, что они представляют собой обыкновенные диапозитивы, в каждом из которых располагалась плотная матрица микроточечных изображений, при взгляде под микроскопом оказавшихся страницами печатного текста. Далее было несложно соорудить систему из линз и источников света для их проецирования, и в итоге лингвисты буквально одним махом завладели миниатюрной лунарианской библиотекой. Результаты последовали спустя несколько месяцев.

Дон Мэддсон, возглавлявший отдел лингвистики, пошарил в бумажных кипах, запрудивших большой стол у левой стены кабинета, и, выудив оттуда пачку неплотно скрепленных печатных заметок, вернулся к креслу позади рабочего стола.

– Вам уже отправили комплект этих записей, – обратился он к Ханту, сидевшему в кресле напротив. С деталями можете потом ознакомиться сами. А я пока что просто обрисую общую картину.

– Отлично, – сказал Хант. – Выкладывайте.

– Что ж, начну с того, что теперь мы знаем чуть больше о самом Чарли. Один из документов, найденных в кармане ранца, по-видимому, представляет собой нечто вроде расчетной карточки военнослужащего. В нем кратко перечислено кое-что из его послужного списка и приводится перечень мест, куда он был направлен – все в таком духе.

– Военнослужащий? Значит, он служил в армии?

Мэддсон покачал головой. – Не совсем. В плане общественного устройства у них, насколько мы можем судить, не было особых отличий между военнослужащими и гражданскими лицами. Скорее, все они относились к разным ветвям одной большой организации.

– Новое слово в тоталитаризме?

– Да, примерно так. Государство контролировало почти все сферы жизни; оно довлело над каждым шагом и повсюду насаждало строгую дисциплину. Ты отправлялся туда, куда тебя посылали, и делал то, что велено; в большинстве случаев это подразумевало работу в индустрии, сельском хозяйстве или вооруженных силах. Где бы ты ни оказался, твоим боссом всегда оставалось Государство…, это я и имел в виду, когда говорил, что все лунарианцы принадлежали к разным ветвям одной большой организации.