Звезды взаймы
Шрифт:
Бинк понимающе кивнул. Подумал и спросил:
– А здесь-то зачем остались?
– А у меня был выбор? Базу закрыли, но какая-никакая работа, жильё. Думал, обожду год-два – авось всё наладится…
– Так до сих пор и ждёте?
– Уже нет, – криво усмехнулся Вогс.
– Повезло вам с вашим муда… муадибом.
– Считайте, тут нам всем повезло, – буркнул майор, – если б не его выдающееся руководство, не пришлось бы отсиживаться за этими стенами!
Повисло молчание.
Я закрыл глаза.
«Отсиживаться за стенами? Это ещё не самое худшее… Худшее мы сумели предотвратить…»
И вроде пора расслабиться. Только отчего на душе у меня тревожно?
Словно заноза сидит в подсознании, не давая покоя…
У нас ведь все получилось.
А я до сих пор прокручиваю в памяти события минувшего дня. Словно мы упустили какую-то важную деталь…
К чёрту!
«Эви-Мар – не дурак. Наверняка уже принял меры. Значит, храм не падёт».
И всё, что нам остаётся, – спать, набираясь сил.
Бинк и Вогс продолжали о чём-то говорить. Сквозь пелену дрёмы ко мне долетали отдельные фразы:
– …а семья?
– Вся моя семья – я и дочка. Она в Храме работает. А сын… далеко…
Ясно, почему старик так волнуется за оборону Дома Стражей. А мы-то, лоботрясы, считали его буйным маразматиком…
– Сын-то хоть иногда приезжает?
– С другого конца Галактики? Легче мне на заднице гипердвижок отрастить. Вот ты сам рассуди, почти пять тысяч кредов за билет – кому это по карману?
– В один конец?
– Само собой. Я младшего внука вообще знаю только по видео… Надеюсь, когда-нибудь всё-таки приедет. А Храм… Храм – он тоже, как семья.
– Понятно…
– Ни хрена тебе не понятно. Это с вами монахи суровые. А нечего было как снег на голову сваливаться! А люди они – хорошие. Многим помогают… Вот и сейчас их почти двадцать человек сгинуло – ради того, чтоб гражданские успели в Храме укрыться!
«Храм – не крепость…» – тревожно всплыло из памяти.
Я перевернулся на другой бок. В голове роились беспорядочные обрывки мыслей: «Монахи помогают… Двести пятьдесят гражданских… Васька!»
Где-то среди этой толпы гражданских – Васька Лубенчиков.
«Надо будет… попросить Вогса… узнать…»
Звуки доносились всё глуше. Хаотичными блёстками рассыпались в голове картинки. И всё растворялось, гасло. Будто тёмная река принимала меня в свои глубины…
Мгла… Буря надвигается на пустыню.
Я стою на каменной гряде.
Вокруг странно тихо…
Чёрная пелена идёт от горизонта. Но до сих пор ни единого дуновения ветерка. Воздух кажется густым и тяжёлым – как свинец…
Надо уйти, спрятаться в пещеру. Но почему-то я остаюсь стоять – один среди пустыни.
Небо становится низким, давящим, словно готовым обвалиться на голову. А я вдруг понимаю – мне нельзя уходить. Пока я тут, на посту – небо не рухнет.
Земля вздрагивает под ногами.
И утёс, на котором я стою, начинает расти.
Всё выше и выше…
Тёмная пелена становится близкой…
Кто смотрит оттуда? Кто-то загородивший солнце и небо.
Я срываю с плеча плазмоган.
Целюсь во мглу.
Ветер поднимается и швыряет пыль в лицо.
Но я всё-таки успеваю различить гигантский силуэт. И жму спусковой крючок.
Ничего не происходит.
Я растерянно смотрю на индикатор. Точно помню – у меня ещё оставались заряды!
Кто-то, скрытый за пеленой, смеется. Я поднимаю голову и отчётливо вижу пару злых, внимательных глаз.
Я швыряю в них бесполезный плазмоган. Сдираю с ноги левую кроссовку, бросаю его следом.
Правый – туда же!
Чей-то сдавленный вопль долетает из дымки. Я не промахнулся!
Пелена светлеет.
Но оружие кончилось.
Я приседаю, напрасно обшаривая поверхность утёса – здесь только мелкие камешки… А дымка опять начинает густеть.
И вдруг я нащупываю что-то вытянутое, округлое…
Резко поднимаю руку. Пальцы крепко держат за горлышко бутылку.
Пустую бутылку с бумажной этикеткой – как последний и решительный аргумент. Только два слова – но они, как боевой клич Земли: «Оболонь Светлое ».
Моя рука взлетает в стремительном замахе. И полный бессильной ярости вой падает из низких туч…
– У-ух, – выдохнул я, открывая глаза.
Сердце колотилось. Руки сами собой сжимались в кулаки…
Приснится же такое!
Я приподнял голову. Вокруг царило безмолвие – то есть никаких посторонних звуков, кроме привычного негромкого храпа Димы, посапывания Бинка…
Прислонившись к стене, скрестив руки на здоровенном антикварном бластере, дремал старик Вогс.
Вероятно, сейчас уже глубокая ночь.
Купол над нами всё так же матово светится, но через круглое отверстие в верхней его точке уже не видно голубого неба – там блестит одинокая звезда. Покоятся во мраке ярусы галерей. И тёмные рельефы по периметру зала, кажется, тоже дремлют…
Я вздрогнул.
Будто кто-то плеснул мне за воротник ледяной воды.
Я привстал.
Ничего.
Теперь вроде ничего… Но за миг до этого я вдруг ясно почувствовал чей-то внимательный взгляд – со стороны каменного рельефа… Оттуда, где никого не было. Да и быть не могло!