Чтение онлайн

– Алло… алло? Ты слышишь меня? Почему ты мне не отвечаешь?

– Я тут, мам. Я все слышу. Пожалуйста, не надо плакать, – не знаю, зачем я это сказала, это все равно, что просить дождь не капать.

– Дочка? – послышался голос папы, и я с облегчением прижала телефон к уху.

– Пап, что случилось, что за паника?

– Сейчас уже три часа ночи, и ты спрашиваешь, что за паника!

Я зажмурилась, я совершенно забыла о разнице во времени.

– У меня телефон разрядился, и я оставила его дома, – четко произнесла я, зная, что это уже ничего не изменит. Папа тоже добавил пару жалоб о «неблагодарной дочке» и моей безответственности. Я молча ждала, когда они выговорятся, но мысленно уже распрощалась с планами пожаловаться на Ануара, Сабину, и вообще все последние события. Сегодня явно не твой день, детка.

Мама снова перехватила трубку, и теперь начался долгий монолог по поводу того, что они вдвоем с папой работают не покладая рук, чтобы я ни в чем не нуждалась, а я этого даже не ценю. Я все еще молчала, хотя внутренне уже зрели резкие ответы, готовые сорваться с моего языка. Я одной рукой расчесывала волосы, распустив косичку, и отвернулась от только что вошедшего Ануара. По его виду можно было сказать, что он собирается остаться здесь на месяц, изучая корешки стоящих на полке книг.

Когда с воспитательным моментом, наконец, было покончено, мама как ни в чем не бывало оповестила, что теперь может пойти спать, пожелала мне спокойной ночи, сказала, что любит меня, и передала телефон папе. Интересно, мамы у всех такие ненормальные или только у меня?

– Папа, – я уселась на диван, откинув голову на спинку, – наверно, лучше дать ей успокоительное, вряд ли она сейчас сможет заснуть.

– Я уже дал ей «Новопассит», – папин голос тоже звучал устало, – как же ты нас напугала, девочка.

Мы помолчали секунд десять. Я раздумывала, сказать или не сказать о Санжаре, о том, что потянула руку, и что мне здесь не так весело, как мы надеялись, что будет.

– Я все понимаю, дочка, – раздался в трубке папин голос, – вы веселитесь там, отдыхаете. Мы тоже были молодыми, я все понимаю… И не обижайся на маму. Это ее способ выразить, как мы за тебя волнуемся.

– Я не обижаюсь, я. – у меня запершило в горле, – я вас очень сильно люблю.

– Мы тебя тоже, солнышко. Ладно, уже поздно, я тоже пойду лягу. До завтра, родная.

– Спокойной ночи, папочка.

Я убрала телефон и снова откинула голову, закрыв глаза.

– Папа волнуется? – Ануар, который так и не покинул комнату, сел со мной рядом. Мгновенно почуяв опасность, я выпрямилась и покосилась на его руку, которую он положил сзади меня, – у тебя все в порядке?

– Да, все отлично, – я заложила прядь волос за ухо, одновременно отодвигаясь от него на край дивана, – отличный был вечер.

Я хотела встать, чтобы уйти в свою комнату, но он удержал меня рукой.

– Эля, – он придвинулся ко мне поближе, и я бросила на него испуганный взгляд, – я давно уже хотел тебе сказать… ты безумно нравишься мне, ты просто сводишь меня с ума.

Пока я недоуменно хлопала глазами, он преодолел эти полметра, и прижался к моим губам. О, черт! Что происходит? Я отвернулась, пытаясь его оттолкнуть, но это оказалось не так просто.

– А я все гадал, кто же следующий в списке, – я узнала голос Санжара. Действительно, этот день просто бьет все рекорды.

– И, как всегда, появляется он, – Ануар раздраженно поднял голову.

Воспользовавшись моментом, я отпихнула его и вскочила на ноги. Во мне клокотала злость, досада, но все перекрывало тяжелая шапка смущения. Я не привыкла к подобным знакам внимания и понятия не имела, как себя вести.

Развернувшись, я оттолкнула Санжара и пулей вылетела из комнаты.

Уснуть никак не получалось. Я лежала в темноте, рассматривая блики на потолке, прокручивая в уме сегодняшний день. Меня все не покидало ощущение, что я не приложила достаточно усилий для того, чтобы мое душевное состояние пришло в равновесие. Я имею в виду, что еще я могла сделать, чтобы доказать, что я не такая, как он обо мне думает? Что можно было сказать, чтобы убедить его, что он не прав? И так ли это важно для меня помимо удовлетворения своего желания реабилитировать чувство достоинства перед человеком, которого я едва знаю. Но все равно при мысли обо всех несправедливых словах и всех его взглядах слезы наворачивались на глаза. Это совершенно иррационально, но мои внутренности просто сводило от болезненного желания чего-то, чего я сама не понимала. Мне одновременно хотелось и унизить его, и найти у него утешение.

Достав сотовый, я посмотрела время – половина первого – и поняла, что утром не смогу встать на завтрак вовремя. Одно из странных свойств моего организма – это то, что если я не посплю достаточное количество часов (не меньше восьми), то потом весь день хожу сонная. Мне пришло на ум, что можно включить колыбельные, как это обычно делала тетя Нелли для моих племянников – на них это срабатывало безотказно. А еще лучше просто поставить мой плейлист и настроить отключение через двадцать минут. Как я сразу об этом не подумала.

Пробежав глазами список песен, я удалила из текущего списка самые громкие и напористые и уже собиралась включить воспроизведение, но поняла, что сонное настроение просто улетучилось, и я совершенно не хочу спать. Вместо этого мне почему-то пришло в голову что-нибудь перекусить на кухне. Не то чтобы у меня была привычка есть среди ночи, но мысль о вкусной булочке уже прочно засела в мозгу.

Я сидела на пустой кухне с гудящими лампами, намазывая масло на хлеб, и у меня определенно начало улучшаться настроение. Очень хотелось сделать себе горячий чай, но я точно знала, что шум электрического чайника кого-нибудь разбудит, и это будет отличным поводом для шуток на следующий день, так что я ограничилась просто молоком. Неожиданно эта минута приобрела свое очарование. Кто вообще сказал, что есть нужно только в определенное время? Разве это не здорово, что можно в любое время, когда тебе захочется, просто пойти и съесть что-нибудь вкусное. Потом я вспомнила маму, которая в последнее время грезит правильным питанием и сейчас тщательно высчитывает соотношение белков-жиров-углеводов в своей еде, и мне стало стыдно. Мы с папой только посмеивались над ее стараниями, все время повторяя, что она и так у нас стройная, что ей вовсе необязательно прилагать столько усилий. А она никогда нам не жаловалась, что мы ее не поддерживаем, ведь это действительно должно быть трудно – отказать себе во вкусной булочке с маслом посреди ночи, когда у тебя плохое настроение, и никто тебя не утешит. О, мама, обещаю больше никогда не подшучивать над твоим рационом, постараюсь выучить твои любимые продукты и буду искать рецепты в интернете. Улыбка появилась на моем лице – только мысль о том, чтобы радовать свою команду, дарила настоящее утешение.

Я прибрала за собой, поставила продукты в холодильник, вытерла крошки со столешницы, помыла стакан. Интересно, легко ли теперь мне будет заснуть, или уже можно вообще не спать до утра?

Я уже выключила свет на кухне, когда услышала какие-то звуки. Кто-то тихо разговаривал в темноте, потом послышались шаги, захлопнулась дверь. Я увидела, как кто-то поднимается по лестнице, и ко мне закралось неприятное подозрение. Неужели кто-то из девчонок спускается по ночам вниз к парням? Я вошла в коридор и оглянулась. Здесь было также четыре комнаты, каждому по одной, как и у нас наверху. Из какой же двери она вышла?

– Не спится? – услышала я голос сзади.

Развернувшись, я увидела Санжара, который стоял возле ванной, вытирая волосы полотенцем. Он был в одних спортивных штанах и явно только вышел из душа.

– Да, яспустиласьнакухню, захотелосьчто-нибудь, – я деланно пожала плечами, пытаясь притвориться, что меня действительно не волнует вид его широкой голой груди, идеально гладкой, и восхитительно мускулистой. Мне пришлось пару раз сглотнуть, пока я беспомощно пялилась на его торс, и я неловко закончила, – поесть.

– Я думал, ты на диете, – пошутил он, – или ты из тех, кто может есть все подряд и не толстеть?

Я пыталась придумать какой-нибудь остроумный ответ, но неожиданно дверь рядом со мной открылась, и на пороге появился Данияр.

– Ты забыла свои. – Данияр резко осекся, увидев меня, и с нахмуренным видом опустил голову. В руках у него было какое-то кружевное белье.

– Это не м-мое, – заикаясь, произнесла я, – это же.

Я затравленно оглянулась на Санжара, чтобы все объяснить, но он уже скрылся в своей комнате. О, черт. О, черт, как все дошло до этого. Меня начало охватывать противное чувство паники.