Чтение онлайн

Стоит упомянуть о том течении, которое Смит называл библейской школой и мозаичистами. Ее последователи в разные времена пытались поменять небесные фигуры на другие, взятые из священной истории и ее толкований. Начавшись с Беды, эта школа дожила до конца XIX века, но, к счастью, усилия ее последователей оказались напрасными, поскольку, хотя их мотивы и были похвальными, наши представления о небесных группах имеют слишком большую историческую ценность и являются очень полезным и интересным источником народного образования, чтобы от них отказываться.

Среди этих звездных иконоборцев оказался и несчастный Джордано Бруно XVI века, который в своей работе Spaccio della Besta Trionfante пытался заменить древние фигуры на моральные добродетели: Закон, Сочувствие, Смирение, Мудрость и т. д. Были и другие последователи: их оказалось очень много в XVII веке – Цезий, Иеремия, Дрекселиус, Новидий, Постел-лус, Бартшиус, Шиккард, Харсдёрффер и Джулиус Шиллер из Аугсбурга. В конце XIX века это Джон Лэм, переложивший на стихи Аратоса, а также Проктор, писавший в том же ключе. Особенно заметны недавние усилия мисс Франс Роллестон и Джозефа А. Сейса. Проктор произвел другие изменения в названиях звезд, хотя и следовал традициям, но его изменения не были приняты, а Чемберс сказал о них: «Они гораздо более варварские, чем оригиналы, которые он осудил». Надо сказать, что в своих более поздних работах Сейс отказался от этих попыток как от неприемлемых.

Интересны следующие замечания профессора Холдена по истории изменения наших звездных фигур: «Вклад Альбрехта Дюрера в астрономию… неизвестен, как я полагаю, всем его биографам».

Но это высказывание он впоследствии смягчил ссылкой на работу Таузинга «Жизнь Дюрера», в которой упоминается работа художника в качестве картографа: «Гиппарх (127 год до н. э.) и Птолемей (136 год до н. э.) закрепили позиции звезд по небесным широтам и долготам и назвали зафиксированные подобным образом звезды, описав их положение в какой-либо звездной фигуре. Небесные глобусы тех дней пропали, и мы располагаем только несколькими аравийскими копиями, не старше XIII века, то есть можем утверждать, что оригиналы фигур созвездий полностью утрачены. Положение главных звезд в каждом из 48 классических созвездий описаны Птолемеем. В книге Лаланда «Астрономическая библиография» мы находим, что 1515 году н. э. Альбрехт Дюрер опубликовал две звездные карты обоих полушарий, выгравированные на дереве, на которых звезды Птолемея были обозначены Хайнфогелем, математиком из Нюрнберга. Сами же звезды были соединены в фигуры созвездий Дюрером. Эти фигуры созвездий с небольшими изменениями были скопированы Байером в его труде «Уранометрия» (1603), Флемстидом в его книге «Звездный атлас» (1729); Александером в «Новой уранометрии» (1843) и Хайсом в «Новом звездном атласе» (1872), ставшем таким образом классическим образцом».

Будем благодарны за то, что рисунки, обреченные на вечность, принадлежат руке такого признанного мастера.

К этому я бы хотел добавить, что звездный каталог Птолемея, содержащий 48 рисунков Дюрера, был опубликован в Кёльне в 1537 году инфолио.

Кажется уникальным то, что из мировых художников лишь немногие, кроме него и Рафаэля, что-то сделали для этой самой древней, самой возвышенной и интересной науки, другие же, знаменитые или позабытые, включали эту тему в свои произведения, как правило с печальным результатом [22] . Один из особенно абсурдных примеров, хотя и не чисто астрономический, стоит привести. Миссис Джеймсон в своей книге «Священное и легендарное искусство» приводит слова из старого французского издания.

Святой Денис в Гелиополисе сидел на башне или обсерватории, созерцая в телескоп распятие нашего Спасителя, видное вдалеке.

То же самое можно сказать о большинстве наших авторов. Вот как Поуп неправильно перевел гомеровскую ссылку на Сириус:

Генри Кирк Уайт в книге «Тайм» пишет:

Шелли в «Ведьме Атласа» писал о малых планетах:

и в книге «Принц Атаназе» игнорирует движение звезд:

Диккенс в книге «Трудные времена» делает то же самое, описывая смерть Стивена Блэкпула. Страдалец успокоился, глядя на яркую звезду, часами светящую до дна Старой адской шахты. По словам самого бедняги: «Часто, когда я приходил в себя и видел, как светит она мне в моем несчастье, я думал, то была звезда, что вела к дому Нашего Спасителя».

Карлайль, который хотел занять должность астронома в Эдинбургском университете, в своей книге «Французская революция» следующим образом ссылается на события в Париже в ночь на 9 августа 1792 года: «Ночь… «прекрасна и спокойна»; Орион и Плеяды тихо светят с высоты», хотя Орион восходит только к рассвету; и далее еще большая глупость: «Над головой, как всегда, Большая Медведица тихо вращается вокруг Волопаса».

Но Диккенс в романе «Наш общий друг» сделал, возможно, самую грубую ошибку из всех. Описывая морское путешествие, которое «привело к дому маленького Белла», он сказал, что земля обращается вокруг солнца за месяц, а не за год. Уоллес в книге «Бен-Гур» заставляет шейха Илдерима давать невозможные звездные имена родителям своей великой команды – Сириус из ненавистного языка римлян вместо прекрасного имени Аль-Шира-пустынника; и Мира, неизвестное ему, да и никому больше, имя, пришедшее лишь через 16 веков, а греческое Антарес было присвоено одному из победоносной четверки.

С привычной частотой появлялись ошибки в отношении Луны и планет. Венера и молодая луна у многих авторов восходили на закате. Таких ошибок много у Шекспира, хотя он был современником Галилео и Кеплера. Но ему, похоже, было известно воздействие Луны, этой «повелительницы вод», на приливы и отливы [23] , ибо в «Гамлете» мы находим:

И в пьесе «Король Генрих IV»:

Марриат, хоть и был морским капитаном, пишет об убывающем лунном серпе, видимом рано вечером, а X. Райдер Хаггард нечто похожее приводит в «Копях царя Соломона» – книге, которая, кстати, была заказана для библиотеки института минералогии! Чарльз Вольф в своей книге «Погребение сэра Джона Мура» после битвы под Корунной, 16 января 1809 года, пишет: «И было это под лучами луны, прорывавшимися сквозь ночной туман», а ведь луна не светила той ночью, не важно, ясной или туманной; и, наконец, Кольридж в своей «Песне старого моряка» пишет:

Что уж говорить о знаниях астрономии, демонстрируемых современными газетами, – они не просто смехотворны, их безграмотность вызывает острую печаль.

Писатели-классики гораздо чаще прибегали к ссылками на звезды, чем наши современники. Недаром Квинтилиан в I веке н. э. в своем труде Institutio Oatoria настаивал на абсолютной необходимости знания астрономии для понимания поэзии. И такие утверждения были верны, по крайней мере для тех времен.

То же можно сказать и о Данте, чье близкое знакомство со звездной наукой XIV века проявляется во всех его работах – фактически «Рай» можно назвать поэтическим оформлением птолемеевой системы. Мильтон, «поэт-историк астрономии своей эпохи», писал, что точность его астрономических фактов заслуживает той же чести, что и красота его языка, но он ошибся, поместив Змееносца в «арктическое небо», и только в его поздних трудах мы видим отход от Птолемеевых теорий.

Теннисон делает многократные и прекрасные ссылки на звезды, и всегда точен, если не учитывать его «безлунный Марс». Впрочем, он писал так до открытия, сделанного Асафом Холлом. Лонгфелло и Лоуэлл знали звезды очень хорошо и прекрасно продемонстрировали это в своих произведениях.